Справедливо замечено, что истину нельзя познать, — её можно только воспринять.
Как я уже говорил, не стоит ожидать, что ребенок сам решит, чему ему нужно учиться. Невозможно принимать зрелые решения, не владея фактами. Но, с другой стороны, столь же очевидно и то, что без искреннего желания самого ребенка учиться никакие усилия педагога не заставят его усвоить материал. Эффективное обучение требует добровольного сотрудничества со стороны ученика. А эту готовность можно только пробудить — её невозможно навязать силой.
Поэтому, какой бы системы образования вы ни придерживались, она должна быть достаточно гибкой, чтобы подстраиваться под меняющиеся потребности самых разных учеников. Обучение должно быть ориентировано на ребенка. У учителя может быть конкретная информация, которую он хочет передать, но если класс не готов её воспринять, его первоочередная задача — либо помочь детям настроиться на нужную волну, либо дать им то, что они способны усвоить.
Одна из частых ошибок учителей и лекторов в любой области — удовлетворяться тем, что они убедили самих себя, а не свою аудиторию. Между тем, хорошая речь — будь то школьный урок или лекция — это всегда своего рода диалог, даже если говорит только один человек. Грамотный оратор умеет «слушать» своих слушателей — улавливать их мысли, их невысказанные вопросы — и отвечать на них по ходу выступления. И чем сильнее развита его интуиция, тем лучше он чувствует потребности аудитории — как всей группы в целом, так и каждого человека в отдельности.
В больших группах часто возникает общее поле, и чуткий лектор может настроиться с ним на одну волну. Зачастую, чем больше группа, тем сильнее это общее ощущение. На лекции перед аудиторией в две тысячи человек порой возникает гораздо более живое чувство диалога, чем во время беседы всего с шестью слушателями.
Такого группового единодушия бывает труднее добиться, когда речь идет о маленьких детях, особенно если обсуждение вращается вокруг абстрактных понятий. В этом случае диалог должен быть буквальным — именно таким, как и предполагает само это слово. Более того, на первых этапах обучения каждому ребенку необходимо уделять самое пристальное внимание. Классы по возможности должны быть небольшими. Очень важно внимательно следить за реакцией каждого ученика и брать на вооружение любые методы, которые помогают удержать его внимание и пробудить интерес.
Люди, и дети в том числе, в зависимости от своего темперамента и склонностей обычно делятся на несколько типов. В основе этого деления лежит то, на чем ребенок сфокусирован больше всего: на восприятии тела, на чувствах и эмоциях, на воле или на интеллекте. Дети с преобладающим телесным восприятием требуют иного подхода, нежели те, кто от природы более склонен к размышлениям. Одни чутко откликаются, когда взываешь к их лучшим чувствам, тогда как для других лучшим стимулом становится вызов их воле. Кому-то необходимо досконально объяснить логику вашей просьбы, а кто-то слушается только твердых приказов. Нет единого правила, подходящего для каждого ребенка.
Я помню, как отец однажды всыпал нам с братом за какой-то проступок. Ну, то есть проступок с его взрослой точки зрения, но никак не с нашей. Нам-то казалось, что мы просто помогали украсить ванную комнату, выцарапывая отверткой большие звезды на свежеокрашенных стенах.
Мой брат Боб, который по темпераменту был ближе к телесному типу, воспринял шлепок как должное, а потом просто убежал и сразу забыл обо всем.
Я же по натуре был склонен к размышлениям; мне всегда хотелось докопаться до сути вещей и понять «почему». С моей точки зрения, наши намерения были самыми благими, и это следовало принять во внимание. То, что меня за это отшлепали, казалось мне вопиющим нарушением всякой справедливости.
Спустя несколько недель я посмотрел на отца с упреком и спросил: «Зачем ты меня отлупил?». Надо отдать папе должное: он сразу понял, что был неправ. Больше он меня никогда не шлёпал.
Учителям или школьному персоналу было бы очень полезно завести на каждого ребенка отдельное досье, куда заносились бы его ключевые черты характера, реакция на дисциплину и обучение, а также рекомендации по его индивидуальному развитию в системе «Образования для жизни».
Скорее всего, ребенок будет явно тяготеть к одному из четырех упомянутых типов: физическому, эмоциональному, волевому или склонному к размышлениям, хотя в чистом виде они почти не встречаются. Напротив, гармонично развитый человек сбалансирован во всех четырех аспектах, которые — как мы увидим позже — составляют базовый «инструментарий» каждого из нас: тело, чувства, сила воли и интеллект.
Стоит также проанализировать и другие противоположные качества. Какова натура ребенка: открытая (расширяющаяся) или замкнутая (сжимающаяся)? Он общителен или погружен в себя? Настроен позитивно или негативно? Созидает или разрушает? Обладает живым воображением или мыслит буквально? Склонен к творчеству или к подражанию? Агрессивен или пассивен? Напорист или уступчив?
Обычно люди полагают, будто для ребенка всегда лучше обладать именно первым качеством из каждой пары, а не вторым. Например, считается, что экстраверт адаптирован к жизни гораздо лучше, чем интроверт. Такое представление слишком упрощенно. Что считать «адаптированностью»? То, что у ребенка недостаточно склонности к интроспекции, чтобы замечать собственные недостатки? Но ведь именно к интровертам люди чаще всего идут за глубоким, осмысленным общением. Да и творческие гении нередко оказываются интровертами.
Во многих из перечисленных пар второе качество вовсе не является пороком, и его не нужно ломать любой ценой, переделывая в противоположное. Более того, оно может оказаться достоинством, если его развить и полностью раскрыть его потенциал.
К примеру, уступчивость, в отличие от агрессивности, гораздо легче развить в искреннее и добровольное сотрудничество. Человек с буквальным мышлением вряд ли создаст полетные произведения искусства, но его может легко увлечь практическая наука. Таким образом, склонность мыслить буквально, которая в одном контексте кажется недостатком, в другом — может стать ценным качеством.
В любом случае важно опираться на сильные стороны ребенка, а не зацикливаться на его слабостях. Как правило, дети гораздо лучше откликаются именно на такой позитивный подход.
Конечно, в некоторых ситуациях выбор очевиден. Негативизм и разрушительные наклонности — это однозначно нежелательные черты; здесь нельзя жалеть сил, чтобы перенаправить их в созидательное русло. Однако во многих других случаях все далеко не так однозначно, и, чтобы принять мудрое решение, требуется тонкая интуиция.
Но главному препятствию для проявления подобной проницательности служит один из фундаментальных догматов современного образования.
Впрочем, догмат — это ещё мягко сказано, скорее суеверие. Сегодня существует странное убеждение — оспаривать которое человек решается лишь на свой страх и риск, — будто люди рождаются равными абсолютно во всем, включая их врожденные способности. Разумеется, знаменитое изречение «Все люди созданы равными» никогда не задумывалось в столь буквальном смысле. Ведь оно полностью противоречит всему нашему жизненному опыту.
Одно дело утверждать, что все люди равны перед Богом, или что каждый в силу своей человеческой природы имеет равное право подниматься до уровня собственной компетентности, развивать свои таланты и реализовывать разумные стремления сообразно своим внутренним способностям. С философской точки зрения можно даже согласиться с тем, что все люди обладают потенциалом для достижения одинаковых высот.
Однако совершенно другое дело — заявлять, будто все люди в любой момент времени одинаково компетентны, талантливы и способны добиваться успеха. Любой человек видит, что это не так. И то, как разумные люди умудряются закрывать глаза на столь очевидную реальность, красноречиво свидетельствует о поразительной способности интеллекта к самообману. Только тот, кто свято верит, будто на свете вообще нет грубой шерсти, а есть один лишь чистый шелк, способен всерьез воспринимать подобный абсурд.
Но гораздо хуже самой ошибки — в конце концов, все мы ошибаемся — та повсеместная зависть, которую это заблуждение породило. Разве можно сосчитать, сколько раз вы слышали заявление: «Я ничем не хуже других!»?
Не хуже в чем? Или люди, утверждающие это, имеют в виду, что они просто хороши сами по себе? То есть они считают себя такими же добродетельными, как святые, и не видят в себе ни одной черты, которую стоило бы улучшить собственными усилиями? Неужели единственная причина, по которой другие добились в жизни большего успеха, популярности или влияния, заключается лишь в том, что тем просто повезло? Или некие «высокие покровители» — завидуя исключительным достоинствам этих ворчунов — намеренно лишили их заслуженных возможностей?
Какая глупость!
Тем не менее, число людей, разделяющих эту глупость, огромно. И именно они в ответе за большую часть злобы и враждебности нашего времени. В школьных классах стремление приравнять равенство к единообразию привело к тому, что выдающиеся способности ущемляются, а посредственность заботливо взращивается.
Современное обучение якобы ориентировано на «среднего» ученика. В этом смысле показывают стремление «слышать» учеников, хотя вряд ли это можно назвать жестом уважения. На деле это лишь капитуляция перед мнимой необходимостью. Никто не думает о том, чтобы подтянуть качество обучения до некоего высокого стандарта; само стремление свести всё к среднему знаменателю задает движение по нисходящей. А раз уж вектор движения вниз задан, система неизбежно катится ещё дальше — в сторону отстающих учеников.
В итоге многие учителя с благими намерениями тратят несоразмерно много сил на самых слабых учеников, уделяя середнячкам лишь дежурное внимание, а на одаренных детей не обращая его вовсе. Как следствие, одаренные дети лишаются интеллектуальных вызовов, им становится откровенно скучно. И зачастую именно они в итоге превращаются в «проблемных» учеников.
Каков же конечный результат? Современное образование неплохо готовит людей к чтению газетных заголовков, но оставляет их в полной растерянности перед полноценной книгой. В итоге пищей для ума их снабжает телевизор.
Разумеется, интеллект — это лишь один из критериев всестороннего развития. Но совершенно очевидно, что не все дети одинаково умны. И из этого факта следует, что они также не могут быть одинаково чуткими, творческими, восприимчивыми, энергичными, целеустремленными — да и вообще одинаковыми в чем бы то ни было. В мире, где нет двух одинаковых отпечатков пальцев, разнообразие человеческих способностей можно назвать поистине бесконечным.
Можем ли мы в таком случае выделить последовательные уровни развития этих способностей? Если говорить об интеллекте, то такая последовательность более-менее прослеживается. Но нам также необходим общий критерий, который помог бы гармонично развивать все аспекты детской природы.