Я помню, как в детстве усердно занимался на фортепиано — часами напролёт. Мне это нравилось, хотя не могу сказать, что хоть немного приблизился к юным дарованиям. Моя мама, однако — благослови Господь всех матерей! — любила повторять мне: «Если ты только захочешь, ничто не помешает тебе стать концертирующим пианистом».
Какая мать не хотела бы верить, что её маленький Джимми окажется вундеркиндом, станет когда-нибудь президентом, вторым Микеланджело, знаменитым учёным или великим святым?
Но… —давайте смотреть правде в глаза: насколько это вероятно?
Каждый достойный учитель тоже хочет вдохновлять своих учеников на достижение вершин славы и успеха.
Но, опять же, давайте посмотрим правде в глаза: - насколько это вероятно?
Проблема даже не в том, что в любую эпоху рождается мало великих людей. Всё гораздо хуже: сама наша система образования активно отбивает у детей стремление к величию.
Начнём с того, что главным постулатом этой системы является утверждение, будто самый отстающий ученик имеет право на точно такое же образование, как и самый одарённый. Конечно, у каждого должна быть такая возможность. Проблема заключается в том, что эти знания насильно навязываются детям, которые их не хотят и не способны воспринять в той степени, которая является сутью успешного образования.
Для того, чтобы вдохновить ребёнка с «лёгким удельным весом» взлететь, нужно совсем немного. Куда больше усилий требуется, чтобы заставить «эго-активного» ребёнка продвинуться хоть на дюйм вверх. А если чей-то «удельный вес» действительно тяжёл, то даже титанические усилия вряд ли сдвинут его с места. Направление всей энергии на столь героические попытки в конечном счёте лишь истощает веру самого учителя в высший потенциал образования.
Безусловно, нужно делать всё возможное для каждого ученика. Более того, даже отстающие дети порой могут добиваться поразительных успехов. Ведь люди сотканы из множества самых разных качеств. Ребёнок с тяжелейшим сознанием может обладать какой-то одной яркой, расширяющей личность чертой. Если сделать на неё упор, он сможет подняться намного выше любых ожиданий. Однако в обычной ситуации духовно тяжёлому ребёнку больше всего поможет, если сначала признать и принять тот факт, что его текущая реакция на ситуации, какой бы неестественной она ни казалась учителю, для самого ребёнка вполне естественна.
Кроме того, нам нужно спросить себя: неужели обучение отстающего ребёнка чтению газетных заголовков — это и есть тот высочайший успех, оправдывающий существование всей нашей системы образования? Неужели наша единственная гордость в том, что мы превратили нескольких слабых учеников в полезных членов общества? Нам определённо хотелось бы иметь возможность гордиться и гениями, которых мы воспитали — особенно если в процессе их воспитания мы не ущемляли отстающих.
Вместо этого мы связываем руки одарённым студентам и не даём даже посредственным ученикам того образования, из которого они могли бы извлечь наибольшую пользу.
От такого подхода страдают не только одарённые дети, но и общество в целом. Ведь миру нужно, чтобы хотя бы немногие мужчины и женщины достигали величия, и он лишается такой возможности, если система, им созданная, препятствует развитию выдающихся способностей.
Школы действительно должны стремиться раскрыть лучшее в каждом ребёнке. Но это «лучшее» следует поощрять и как качество, независимое от его индивидуального проявления, а потенциал для него — распознавать в тех учениках, которые наиболее предрасположены к его полному раскрытию. Я уже упоминал, к примеру, о гениальности. Безусловно, похвально поощрять проявление гения в отстающем студенте, но если говорить о гениальности как таковой, реалистичнее ожидать её проявления у способных детей. Вместо этого, во многом из-за акцента на простом подавлении худшего в детях, мы на деле часто получаем худшую сторону тех учеников, которые обладают самым высоким потенциалом. Ведь человек обычно достигает того, на чём концентрирует своё внимание. В данном случае результатом становится не искоренение худшего, а наоборот — его закрепление и усиление.
Талантливому учителю всегда нелегко смириться с тем, что отстающие дети действительно ограничены в способностях. Но с фактами невозможно работать конструктивно, пока их отрицают. Более того, хотя всегда трогательно читать об отстающем ребёнке, которого удалось подтянуть до нормального уровня, лучший способ помочь даже такому ученику — уделить ему то особое внимание, в котором он нуждается. При этом у самого учителя не должно возникать внутреннего конфликта из-за того, что в этом же классе он обделяет вниманием более умных учеников. Эти реалии, пусть и не выбранные нами, навязаны самой человеческой природой. Если нам не хватит мужества принять их и принимать других такими, какие они есть, а не такими, какими мы хотим их видеть или какими они, по нашему мнению, должны быть, мы не сможем помочь ни одному из них в полной мере.
Возможно, в наши дни выражать подобные мысли «политически некорректно», но общество неизбежно зависит в непропорционально большой степени от того способного меньшинства, которому дают возможность развиваться и процветать. Что же касается большинства, находящегося между полярными противоположностями блестящего ума и тупости, они также преуспевают гораздо лучше, когда упор делается на их высшие возможности, а не занижается из-за ориентации на наименьший общий знаменатель в классе.
Ребёнок, «тяжёлый» с точки зрения своего душевного удельного веса, скорее всего, окажется тугодумом, медлительным и более сосредоточенным на использовании своего тела, нежели ума. Как вдохновить его измениться? Вероятно, он даже не заинтересован в самосовершенствовании. Попробуйте расширить его восприятие, и вы, скорее всего, обнаружите, что он думает лишь о том, что другие делают или не делают для него, или что они ему дают.
Даже один такой ребенок в классе может снизить общий уровень успеваемости. Если же за его недалекий ум ребенка игнорируют или дразнят одноклассники, он может объединиться с другими детьми с таким же «тяжелым» уровнем сознания и будет создавать проблемы всем остальным в школе.
Ученика с «тяжелым удельным весом» вдохновляют действия, мотивированные эго. Однако, пока он прочно не утвердится на эго-активном уровне, он никогда, за исключением спорадических всплесков, не поднимется до деятельности, мотивированной бескорыстием.
Лучше всего учить такого ученика с помощью примитивной системы наказаний и поощрений: «Не делай этого, если знаешь, что это тебе повредит»; или «Сделай это, и я куплю тебе что-нибудь вкусненькое». Таким образом, ему можно привить несколько полезных привычек, которые пригодятся ему в дальнейшей жизни, даже если он не совсем понимает, почему они полезны.
Впрочем, всё это компромиссы. Фундаментальная проблема остаётся: как дать образование каждому, не лишая при этом никого возможности взять для себя максимум? Может быть, выход в раздельных классах или даже в раздельных школах? Или в создании разных систем оценок (от А до D) для каждого типа классов или школ с подкатегориями, указывающими, в каком именно отделении учился ребёнок?
Всё это возможные решения. Но в современных реалиях они кажутся далёкими от жизни и невыполнимыми.
Существует другое, куда более удачное решение. Его подсказывает устройство старой сельской школы, где одному учителю приходилось вести уроки сразу у нескольких классов. Эта система могла работать только в одном случае: если учитель привлекал старших учеников помогать в обучении младших.
Разница применительно к нашей теме в том, что мы не говорим об одном учителе на всю школу. Соответственно, речь идёт не о том, чтобы старшие дети учили младших. Нас интересуют ученики одного возраста, но с разной духовной «плотностью».
Моё предложение заключается в смене самого акцента, смене вектора. Сегодня на образование смотрят снизу вверх — в том смысле, что пытаются подтянуть слабых учеников до уровня, на котором, как предполагается, все смогут двигаться вперёд вместе.
Итак, предложение следующее: вместо того, чтобы двигаться снизу вверх, начать работу сверху вниз?
Как именно? Очень просто: привлекая учеников с более «лёгким» сознанием к тому, чтобы подтягивать за собой более «тяжёлых».
Мы уже видели, что эго-активные ученики могут добровольно общаться с теми, у кого сознание «тяжёлое», а «лёгкие» ученики, в свою очередь, могут взаимодействовать с эго-активными. Мотивом в обоих случаях обычно выступает не столько удовольствие от дружеского общения, сколько искреннее желание помочь тем, кто находится на ступеньку ниже.
«Тяжёлые» ученики, как правило, вообще неохотно слушают своих учителей. Однако они часто прислушиваются к сверстникам, которые превосходят их в осознанности и обладают большим личным магнетизмом, и охотно идут за ними. И хотя эго-активные дети более склонны внимать советам учителей, чем «тяжёлые», они тоже охотнее следуют за своими более харизматичными ровесниками.
Если «тяжёлый» участник такого союза проявляет хотя бы малейшую восприимчивость, магнетический обмен между ним и более позитивным сверстником помогает буквально вытянуть его вверх по лестнице к более высокому «удельному весу».
Более того, в рамках системы «Образование для жизни» ученик с относительно широким кругозором и осознанностью сам выигрывает от того, что помогает менее развитым сверстникам. Это вовсе не означает, что занятия со слабым учеником как-то обкрадывают его в собственном обучении. Напротив, чем больше он делится с другими усвоенными принципами гармоничной жизни, тем глубже он сам практикует и укрепляет эти принципы в своём сознании. При таком подходе никто не проигрывает — выигрывают абсолютно все.
Ирония судьбы заключается в том, что как раз те ученики, которые сильнее всего хотят и способны учиться у своих преподавателей, в рамках нынешней системы получают от них меньше всего внимания.
Вместо этого каждому учителю следовало бы усердно развивать лидерские качества в любом ученике, который проявляет желание протянуть руку помощи тем, кто стоит ниже него на «лестнице» эмоциональной зрелости.
Остаётся, конечно, опасность того, что такие ученики превратятся в глазах класса в банальных «любимчиков учителя», из-за чего остальные дети начнут их избегать. Но и эту ловушку можно обойти.
Во-первых, и это очевиднее всего, самих учителей необходимо обучать замечать эту опасность и делать свой выбор непредвзято — возможно, даже советуясь с коллегами. Однако, поскольку человеческая природа слаба, будет недостаточно просто призывать педагогов избегать ловушки фаворитизма.
Вместо этого ученикам, выбранным для помощи другим, следует формировать собственные советы. Перед лидерами из числа «лёгких», с широким восприятием, учеников должна ставиться одна задача, а перед «эго-активными» — совершенно другая. Очевидно, что здесь возникают деликатные вопросы, которые можно разрешить только в реальных жизненных ситуациях, ведь они будут зависеть от каждого конкретного класса.
Самое главное — осознать, что человеческий магнетизм является непреложным фактом нашей жизни. Люди с высокой энергией магнетичны. Людям же с низкой энергией магнетизма неизменно не хватает.
Что я имею в виду под магнетизмом? Конечно, речь не о том, что стрелка компаса отклонится от истинного севера и укажет на человека с высоким уровнем энергии! И всё же магнетизм — это реальность, которую каждый из нас ощущает, пусть даже смутно.
Такой человеческий магнетизм можно сравнить с магнитным полем, возникающим при прохождении электрического тока через медный провод. Чем выше напряжение, тем сильнее электромагнитное поле. Точно так же, чем выше энергия человека, тем сильнее его личный магнетизм.
Об этом можно написать очень много. Я сам довольно подробно разбирал эту тему в других своих трудах, а также в видеозаписи под названием «Искусство магнетического лидерства», которую можно приобрести через издательство. Здесь же учителю крайне важно понять: он никуда не продвинется, если начнёт выдвигать на роль лидера обычного «паиньку». Ребёнок, который всегда исполнителен, послушен и исполнен готовности помочь, на первый взгляд кажется идеальным кандидатом. К сожалению, такой ребёнок часто бывает послушным лишь потому, что ищет одобрения учителя, либо потому, что ему не хватает силы воли высказать то, что он думает на самом деле. Напротив, лучшим выбором вполне может стать тот, кто и сам время от времени не прочь немного поозорничать. (Я на всю жизнь запомнил совет, который одна мудрая святая женщина в Индии дала ребёнку: «Будь хорошим, но не слишком!»).
Следовательно, энергия обязательно должна быть включена в число важнейших критериев. Ребёнку с низкой энергией, пусть даже и с вечной доброй волей, гарантированно не хватит магнетизма, чтобы увлечь и вдохновить остальных. Настоящие лидерские качества можно развить только в детях с высоким уровнем энергии.
И, конечно же, ученики с высоким уровнем энергии меньше всего рискуют превратиться в любимчиков.
Поэтому не ищите «поддакивающих» детей для воплощения ваших программ. И не бойтесь присмотреться к тем энергичным детям, которые не спешат выполнять ваши указания. Ибо именно наименее податливые, обдумав предложение, часто становятся самыми преданными и ответственными исполнителями дела, за которое взялись.
Избегайте, как яда, чрезмерного акцента на личностях. Всегда концентрируйтесь на принципах.
И не бойтесь сложностей. Серьезный недостаток многих учителей заключается в их стремлении потакать детям, пытаясь перетянуть их на свою сторону. Если вы оглянетесь на собственные школьные годы, то наверняка обнаружите, что самыми уважаемыми и даже любимыми учителями были те, кто оставался безупречно справедливым, твердо стоял на своих принципах и никогда не поддавался искушению сделать что-то в надежде понравиться классу.
Дети сами обладают незрелым эго и жаждут одобрения окружающих, поэтому сразу замечают этот недостаток у взрослых. Они мгновенно его распознают и презирают, особенно в своих учителях, в которых они хотят видеть опору для собственного восхождения по лестнице зрелости.