Банголор
30 января 1973 г.
Я приехал сюда 26-го числа. Я гость Шри Н. Кешавы, бывшего члена парламента и первого мэра Бангалора, который принял от меня посвящение в Крия-йогу в 1961 году в Дели. Было так приятно снова увидеть его.
Но мой визит сюда оказался лишь эпизодом в программе ежедневных посещений Уайтфилда, пригорода Бангалора, где проживает Шри Сатья Саи Баба.
На самом деле я не ожидал, что мне удастся встретится с Бабой. Везде, где я бывал в Индии, люди говорили мне, что его всегда окружают огромные толпы, и что привлечь его личное внимание практически невозможно. Толпы в сто тысяч человек — вполне обычное явление. Люди рассказывали мне, что ждали неделями, чтобы поговорить с ним, потом сдавались и уезжали домой, или, возможно, обменивались с ним всего парой торопливых фраз.
Но мне повезло больше. Во-первых, в эти дни толпы насчитывали всего одну-две тысячи человек, а не сто тысяч или больше.
Во-вторых, хотя сам бы я этого не сделал и даже пытался остановить Шри Кешаву (того бывшего политика!), который смело подошел к какому-то чиновнику и попросил его «передать Бабе, что Свами Криянанда из Америки приехал к нему».
Я медитировал, отчасти чтобы преодолеть смущение от того, что для меня просят особое отношение. Внезапно я почувствовал, как будто разум Бабы касается моего. Через некоторое время он вышел. Он сразу же увидел меня и подошел с детской улыбкой.
«Минутку, пожалуйста. Я иду. Хорошо?»
Он обошел других преданных, благословляя их, затем вернулся и пригласил меня в свой дом для более личных бесед. С этими словами он исчез на своей частной территории. Несколько человек пошли с ним. Когда я попытался последовать за ними, пара «охранников» попыталась меня остановить, но Баба крикнул: «Все в порядке. Он может войти». Шри Кешава, используя меня в качестве прикрытия, тоже вошёл.
Сатья Саи Баба известен по всей Индии. Некоторые считают его воплощением Бога. Другие считают его мошенником. Практически у каждого, кого я встречал, было определённое мнение по его поводу: либо за него, либо против него. Он не из тех людей, к которым можно относиться равнодушно.
Большинство мнений относятся к его чудесам, которые, безусловно, впечатляют. Один человек, которого я встретил в Уайтфилде, физик, обратился в веру, когда Баба насыпал ему в руки немного песка, и тот превратился в печатную копию Бхагавадгиты. От таких вещей не отворачиваешься, зевая. Можно верить в них, можно сомневаться; можно сказать, что религия не об этом, но вряд ли кто-то отреагирует на подобные истории словами вроде: «Ну что ж, как пришло, так и ушло».
Самое распространенное чудо Бабы — это создание из воздуха всевозможных предметов: конфет, лечебного пепла, ожерелий, колец. Он делает это постоянно; невозможно держать в рукаве столько предметов или выбирать из них именно то, что нужно, особенно маленькие ложечки пепла, которые появляются у него на ладони без упаковки.
На самом деле, такие способности не уникальны среди йогов. И, впрочем, они не обязательно являются признаком высоких духовных достижений. Способность к материализации редко служит какой-либо реальной духовной цели. Но прежде, чем мы рассмотрим её место в жизни и миссии Бабы, было бы неплохо сначала спросить, как она вообще возможна.
Вся физическая вселенная, как обнаружили физики, представляет собой своего рода океан энергии. Материальные объекты — это всего лишь вибрации этой энергии. Различия в вибрациях заставляют одни вихри энергии принимать форму стального стержня, другие — восприниматься нашими человеческими чувствами как буханка хлеба. Физики утверждают, что теоретически должно быть возможно растворить стальной стержень в его сущностной энергии, а затем вновь проявить её в виде буханки хлеба. Если они пока не могут совершить такие подвиги, то только потому, что наука еще недостаточно развита для этой задачи.
Одним из камней преткновения современной науки является ее представление о реальности как о бесконечной серии отдельных, статичных событий. Она надеется, овладев всеми этапами конкретной операции, достичь полного овладения самой операцией. Но наука обнаруживает, что каждый этап можно разделить на подэтапы, а затем на под-подэтапы. В любой области сегодня наибольшим препятствием для целостного видения является растущий акцент на специализации, поскольку каждый сегмент целого, как выясняется, содержит практически бесконечное число собственных подсегментов, каждый из которых, по-видимому, нужно понять и освоить, прежде чем получится понять и освоить целое.
Я подробно рассматривал эту проблему в своей книге «Кризис современной мысли». Там я говорил, что науке еще предстоит открыть истину, известную йогам, а именно: движение порождает стадии прогресса, а не наоборот. Если сказать еще яснее: именно движение создает материю, а не видимость материи делает движение возможным.
На первый взгляд, это может показаться
абсурдным. Как движение может существовать
изначально, если нет материи, которую
нужно двигать? Ответ прост: изначальное
движение было вибрацией сознания.
Бесконечный Дух — это чистое сознание
Движение энергии принимает различные формы благодаря принципу магнетизма, который является естественным следствием любого потока энергии. (Например, именно магнетизм заставляет вихревые потоки энергии удерживаться вместе в форме листа. В противном случае атомы листа просто рассеялись бы в атмосфере, и лист исчез бы.)
В книге «Кризис современной мысли» я указывал, что железный стержень намагничивается — таким образом, что мы можем использовать присущий ему магнетизм — когда все его молекулы поворачиваются в одном направлении север-юг.
Миллиарды молекул в железном стержне переориентируются на север и юг не с помощью какого-либо сложного механизма, который воздействует на каждую из них отдельно и индивидуально, а просто путем воздействия на стержень в целом текущим полем магнетизма в уже намагниченном железном стержне. Продвинутым йогам, аналогично, достаточно лишь создать магнитный поток энергии, чтобы эта энергия проявилась в различных материальных формах. Им не нужно думать: «Я должен уравновесить этот элемент с тем, поместить эту молекулу сюда, а ту — туда». Обладая мастерством в управлении основными элементами магнитного движения (которые, в свою очередь, являются лишь проявлениями еще более первичных идей), они способны организовать все компоненты операции, не уделяя им при этом особого внимания.
Аналогично, способный композитор вызывает больше чувств, направляя свой ум на эти состояния сознании, чем думая: «Вот последовательность аккордов, которая мне понадобится для создания нужного эффекта: минорный аккорд здесь, мучительный диссонанс там». В любой сфере деятельности самые искусные люди всегда работают с тем, что можно назвать «настроением» того, что они делают, заставляя детали своей работы служить этому настроению, а не пытаясь довести до совершенства бесчисленные детали в надежде в конечном итоге создать определённое настроение. Чем больше в начинании духа, тем лучше детали складываются сами собой — истина, которую мирской ум, скованный мелкими деталями повседневной жизни, почти не может постичь.
Баба лишь взмахивает рукой, и перед глазами появляются физические объекты. Если вы хотите прочитать рассказы об этих чудесах, их можно найти в нескольких известных книгах о нём.
Однако на самом деле подобные чудеса не обязательно являются результатом йогической материализации. Как только мы углубляемся в такие абстрактные темы, как энергия и магнетизм, перед нами открывается целая вселенная возможностей. Йоги говорят нам, что перемещать уже существующие материальные объекты на расстояние можно различными способами. Рани и Инду рассказали мне о знакомом им йоге из Дели, который может создавать лекарства из воздуха, но, по их словам, на всех флаконах с лекарствами этикетки напечатаны в Токио или Нью-Йорке. Существуют способы перемещения этих объектов. Самый распространенный метод (если что-то настолько необычное можно назвать обычным!) — это использование некой бестелесной сущности.
Ибо святые всех религий говорят нам, что существует астральная, или энергетическая, вселенная, в которой существа, подобные нам, живут так же, как и мы здесь. Люди тоже посещают её между физическими воплощениями. Это реальная вселенная, имеющая множество уровней проявления, от самых низших адов до самых высших небес. Йоги, обращающиеся за помощью к существам из этой вселенной, редко получают поддержку высокоразвитых душ. Некоторые из них, по сути, контролируют «элементалей», как иногда называют низших астральных существ. Для контроля таких сущностей требуется всё что угодно, кроме высокого уровня сознания. Хотя определенные способности к концентрации необходимы, не каждый йог, способный извлекать предметы из воздуха, является святым.
Более того, большинство истинных святых нисколько не заинтересованы в том, чтобы извлекать предметы из воздуха. Они посвящают свою жизнь пробуждению божественной любви в сердцах людей. Это, безусловно, гораздо более значимый вид «материализации»! Обычно, на самом деле, они принижают любое публичное проявление чудесных сил, считая его отвлечением от духовного пути, цель которого – обрести Бога.
Однако сказать, что любой, кто совершает такие чудеса, не может быть святым, значит упустить из виду тот факт, что многие великие мастера совершали чудеса прилюдно. Вспомните подвиги Иисуса, превратившего воду в вино на свадьбе и умножившего хлеб и рыбу в тысячи раз при большом скоплении людей. Бог действует через Своих посланников многими, и часто неожиданными, способами. Настоящим критерием совершенства является мотив, стоящий за действиями человека, а не сами действия. Если святой совершает чудеса, не думая о личных мотивах — даже не думая: «Я хочу помочь тому-то и тому-то», — а только потому, что божественный импульс в нём решил действовать именно так, он выше чужих мнений.
Что касается Сатья Саи Бабы, то в Индии мнения разделились примерно поровну. Некоторые говорят, что его чудеса — это чисто божественное деяние. Другие утверждают, что они мотивированы эго. В последней группе объяснения варьируются от предположений, что Баба — великий йог, чьё стремление к славе и известности препятствует его дальнейшему духовному росту, до утверждений, что он контролирует некое низшее стихийное существо и, в свою очередь, находится под его контролем. Многие, конечно, также обвиняют его в откровенном мошенничестве.
Я сам не нахожусь в Индии с духовной «миссией по сбору фактов». Для меня не имеет жизненно важного значения, является ли Баба истинным или нет, великий он йог или падший. Более того, я совсем не уверен, что имею право судить его. Не желая ввязываться в эту полемику, я, честно говоря, чуть было не отказался от поездки в Бангалор. Но Шри Кешава был бы обижен, если бы я не приехал; он ждал меня с ноября. И многие люди, как здесь, так и в Америке, умоляли меня поделиться своими впечатлениями о Бабе.
Кроме того, у меня была ещё одна причина приехать сюда. Баба, который, как мне говорили, никогда не находит времени на личные письма, год назад написал мне вдохновляющее письмо своей собственной рукой. Хотя многие уверяли меня, что у него не будет времени поговорить со мной, я хотел хотя бы выразить ему свою благодарность. И я подумал, что если он действительно святой, то разговоры будут неважны по сравнению с внутренним, душевным общением.
Самое худшее обвинение, которое я слышал в адрес Бабы до приезда сюда, заключалось в том, что он материализует предметы с помощью низшего элементаля. Это могло означать только то, что он сам находится на низком уровне развития. Но в ответ на это обвинение я подумал: он делает много других вещей, помимо материализации. Существует бесчисленное множество свидетельств о чудесах духовной помощи и исцеления, которые могут исходить только от человека с высоким уровнем самореализации. Он изменил к лучшему сотни, возможно, тысячи жизней. Он спас бесчисленное количество людей от трагедий, зачастую, когда они лишь мысленно молились ему на расстоянии сотен миль. Чудеса, подобные этим, просто невозможны для того, кто работает с низшими стихиями.
Более того, учения Бабы — это божественная любовь, служение, смирение, предание себя воле Божьей.
«Но кто угодно может сказать такое!» — был стандартный ответ. «Наши священные писания полны таких слов».
Моё первое впечатление от Бабы, когда я его увидел, было таким: человек необычайно непосредственный, как ребенок; проявляющий любовь, полный радости, совершенно бесстрашный и абсолютно равнодушный к мнению других. Невысокий мужчина, чуть больше пяти футов ростом, излучал силу и непоколебимую храбрость. Вряд ли он был тем человеком, который стал бы предаваться низменным экстрасенсорным практикам, подумал я! Всё в нём говорило об открытости, ментальной свободе и не о том ментальном рабстве, которое неизбежно последовало бы за общением с низшими духовными соратниками.
Там находилась группа из примерно девятнадцати студентов из колледжа в Симле, в Гималаях. Баба проявляет особый интерес к образованию молодежи. Он видит в этом ключ к духовному подъему Индии. (Он также занимается строительством образцовых колледжей, но об этом позже.) Баба позвал эту группу в свою комнату для бесед и попросил меня тоже присоединиться к ним. Шри Кешава пришел со мной. (Хотя он родом из Бангалора, это была его первая встреча с Бабой!)
Баба говорил частично на хинди, который я немного знаю, и частично на английском, который немного знает он. Я мог разобрать большую часть того, что он говорил. Это было свежо, оригинально и мудро — определенно не просто набор избитых цитат из священных писаний, которые обещали мне его недоброжелатели. Только острый интеллект и заинтересованный ум могут взять старые истины и представить их по-новому.
«Удовольствие — это всего лишь промежуток между двумя страданиями», — сказал Баба, имея в виду вневременной принцип двайты (двойственности), на котором зиждется проявленная вселенная. «Боль также является лишь промежутком между двумя удовольствиями. Всегда будьте не привязаны к любым противоположностям, если хотите быть по-настоящему свободными».
«Счастье заключается не в том, чтобы делать то, что нравится, а в том, чтобы любить то, что приходится делать».
Один ученик попытался прикоснуться к ногам Бабы. Баба отговорил его. «Это пустая трата времени», — сказал он с приятной улыбкой, в которой смешались упрек и привязанность. «Преданность нужно чувствовать внутри. Ей не нужна внешняя демонстрация». (Достаточно, подумал я, чтобы опровергнуть утверждение, что всё, чего он хочет, — это восхищение.)
Баба повернулся к учителю, который привёл группу. «Во сколько вы встаёте утром?»
«Примерно в семь, семь тридцать».
Баба поморщился. «Это слишком поздно! Вставайте в четыре, четыре тридцать. Уделяйте больше времени Богу». (Достаточно, подумал я, чтобы опровергнуть утверждение, что его не интересует духовное развитие людей.)
Баба продолжил описывать природу мирского удовлетворения.
«Однажды поздним вечером только что поженившаяся молодая пара гуляла по пляжу у океана. Внезапно жених заметил большой шип как раз там, где его возлюбленная собиралась поставить ногу.
«Осторожно!» — закричал он, прижимая её к себе с чрезмерной заботой и защитой.
«Шесть месяцев спустя они снова гуляли по пляжу. На этот раз он тоже увидел шип там, куда она собиралась наступить. Указав на опасность, он сказал: «Там шип».
Прошло еще шесть месяцев. Они снова гуляли по пляжу, и в третий раз он увидел, что она собирается наступить на шип. Раздраженный, он воскликнул: «Смотри, куда идешь! Разве ты не видишь этот шип?»
Баба материализовал для нас конфеты. Он сделал это так буднично, что никто не выглядел удивленным. Как будто он достал сладости из конфетницы. Позже присутствовавшая там женщина пожаловалась на какое-то недомогание. В руке Бабы внезапно появилось ожерелье.
«Вот, — сказал он сочувственно, — наденьте его. Оно вам поможет».
Он также материализовал горсть своих маленьких фотографий и раздал по одной каждому из нас.
При каждой из этих материализаций, как и при каждой другой, чьими свидетелями я был, я не замечал никаких признаков желания Бабы произвести впечатление, никакого взгляда, говорящего: «Ну как вам это нравится, а?» Он выглядит так, будто раздает конфеты детям. У меня сложилось впечатление, что все его мысли сосредоточены на том, чтобы отдавать, а не получать что-либо — даже благодарность — взамен. Близкие ученики говорили мне, что Баба считает свои материализации совершенно незначительными — как бы говоря: «Посмотрите, как легко можно материализовать материальные вещи. Зачем вам гоняться за ними?» Он подчеркивает отречение, непривязанность — короче говоря, установки, несовместимые с чрезмерной радостью от материальных вещей, даже от только что материализовавшихся материальных вещей! Его собственная цель, похоже, состоит не в том, чтобы радовать других их новыми приобретениями, и не в том, чтобы впечатлить их своей способностью создавать эти вещи. И дело не только в том, что он, кажется, ничего не хочет взамен, он даже ничего не принимает.
«Приходите ко мне с пустыми руками, — говорит он людям, — чтобы я мог наполнить вас тем, что имею, — божественной любовью».
Давать с чистыми намерениями, конечно, один из способов очистить сердце от эгоизма, но Баба, вероятно, считает, что слишком многие люди обращаются к святым с мирскими дарами в надежде подкупить их ради божественных милостей.
Несколько учеников говорили мне, что сами по себе материализации Бабы не произвели бы на них впечатления. Я неоднократно слышал от них: «Именно его любовь обратила меня».
Единственный раз за время моего короткого пребывания здесь, когда я видел, чтобы Баба проявил интерес к тому впечатлению, которое он производил, был вчера днем. Он передал преподавателю местного колледжа письмо, которое он написал студентам на английском языке. Он хотел узнать, насколько хорошо он владеет английским. Для человека, чьи чудеса сделали его всемирно известным, интерес к тому, насколько хорошо он выражает свои мысли на английском, показался мне довольно трогательным.
После непродолжительного разговора со студентами он повернулся ко мне с любящей улыбкой. «Криянанда, как ты себя чувствуешь? Счастлив? Как долго ты сможешь остаться?»
«Боюсь, только три дня, Баба. Я хотел приехать раньше, но мне нужно было заехать в Дели по поводу визы. Теперь мое время в Индии подходит к концу».
«О, как жаль». Баба печально нахмурился. «Но тогда заходи внутрь и будь здесь всё оставшееся время. У нас будет время и для личных разговоров».
«Баба, я передаю тебе любовь от многих преданных из Америки, а также из Рима».
Баба мягко улыбнулся. Затем его взгляд сменился на негодование.
«Очень плохо!» — сказал он. «Очень, очень плохо! Столько людей пытались причинить тебе боль. Но не обращай на них внимания. Только эгоизм и зависть! Не обращай на них внимания. Ты на правильном пути. И ты работаешь бескорыстно! О, очень, очень плохо! Даже в религиозной работе столько эгоизма и зависти. Но ты угождаешь своему гуру. Он всегда в твоем сердце. Просто иди своим путем».
Я был глубоко тронут. Не думаю, что какая-либо конструктивная работа когда-либо обходится без препятствий различного рода, включая определенное количество противодействия и непонимания. Я, безусловно, сталкивался с этим в своей жизни, особенно при построении «Ананды». Но иногда приятно получать заверения от людей, чье мнение основано на более глубоком, чем обычно, понимании. И Баба повторял свои заверения каждый раз, когда мы встречались в течение тех дней, что я проводил с ним.
В конце той первой беседы я спросил Бабу, планирует ли он приехать в Америку.
«Нет. Слишком много людей уехали туда в последние годы, чтобы заработать денег!»
«Тогда, возможно, вы могли бы приехать и помочь исправить это плохое впечатление».
«Сначала нужно навести порядок в собственном доме», — ответил Баба, имея в виду свою нынешнюю работу по строительству колледжей для возвышения сознания своей страны.
Баба сказал мне, что он позже в тот же день уедет, поэтому предложил мне прийти снова на следующий день. Я так и сделал и попал на еще одну групповую встречу. Потом меня и нескольких других пригласили на обед с Бабой. А потом в тот же день мы общались с ним лично. Третий день был практически таким же, включая еще одно личное общение, за исключением того, что он закончился показом фильма об открытии нового женского колледжа, основанного Бабой.
Этот фильм произвел на меня огромное впечатление. Здания колледжа действительно прекрасны, как и территория вокруг него. Баба пытается с помощью этих образцовых колледжей повлиять на систему образования страны, посредством чего он надеется поднять общий уровень сознания людей. Он считает, и я полностью с ним согласен, что образование стало слишком светским. Все его учителя - не просто учителя, а преданные. И в качестве доказательства всесторонней ценности его идеалов, студенты его учебных заведений показывают гораздо более высокие средние баллы, чем студенты других колледжей страны.
Добавлю также, что на меня произвели впечатление и сами студенты как личности — их серьезность, уважение, которое они проявляют к Бабе, их доброжелательность и самообладание.
В этом направлении, похоже, сосредоточена большая часть энергии Бабы в эти дни. У него почти не остаётся времени на посетителей, каждый день он лишь ненадолго выходит к толпе и благословляет их. Хотя я общался с ним больше, чем большинство, большую часть дня он проводил на совещаниях с учителями, учениками, архитекторами и градостроителями разных специальностей, прорабатывая детали какого-нибудь нового учреждения.
В наших личных беседах у меня, по сути, было не так много вопросов. Один из первых касался интересного случая, произошедшего в Сакраменто, штат Калифорния, весной 1970 года.
После одного из моих занятий йогой одна из моих учениц заявила, что видела Бабу, сидящего с нами вместе. Я его не видел, но теперь спросил, действительно ли он там присутствовал.
«Да, конечно, я был там», — ответил он. «Это не плод воображения».
Я также спросил его, пришло ли сейчас более подходящее время, когда многие мои внешние дела уже завершены, для большей концентрации на моей внутренней жизни и для более быстрого духовного развития. Баба ответил:
«Конечно. Сейчас самое время. Сейчас самое время! Именно поэтому тебя и потянуло сюда, в Индию, чтобы увидеть Бабу. Баба осыплет тебя благословениями. Раньше ты не мог приехать. Вот видишь — десять лет ты пытался вернуться! Но время было неподходящим. Теперь оно подходящее».
Он материализовал для меня ожерелье. В один момент он протянул руку, в следующий — в ней оказалось ожерелье. «Носи его всегда, — сказал он. — Оно поможет твоему телу и твоему уму. Его также можно использовать для исцеления других». (Мне сообщили, что всего двум другим людям он говорил, что ожерелья, которые он им дал, можно использовать для исцеления.)
Я попросил его благословить членов моей общины. Баба ответил с милой улыбкой:
«Конечно. Это мой долг. Я должен благословить их!» Он дал мне большой конверт, полный священного пепла, чтобы я раздал его всем вам.
В течение этих трех дней Баба проявил ко мне много любви и внимания — вероятно, больше, чем к кому-либо еще. Но больше всего меня впечатлило то внутреннее сознание, которое я от него почувствовал. И когда он надел на меня ожерелье, я сразу почувствовал, как меня пронизывают благословения. Я понял, что само по себе ожерелье ничего не значит; оно было дано мне лишь как средство для передачи более тонких благословений.
Моя встреча с Бабой стала для меня источником вдохновения. Я очень рад, что приехал.