Ананда Виладж
Невада, Калифорния
Май 1973 г.
Это история духовного путешествия, во многом глубоко личного паломничества. Однако сегодня оно становится и путешествием, и паломничеством для всё большего числа искателей истины. Тех, кто возможно, хотя бы раз задумывался о магической притягательности Индии, этот рассказ о моих недавних переживаниях может вдохновить и научить — и, да, возможно, смягчить шок, который ожидает многих жителей Запада при первом знакомстве с этой древней, невероятно сложной цивилизацией.
Я не верю, что кто-либо может по-настоящему понять нацию или, если уж на то пошло, другого человека, если его понимание не основано на любви. И даже в этом случае я сомневаюсь, что его прозрения будут достойны того, чтобы ими делиться, если они не основаны на многолетнем знакомстве — или, если таковое невозможно, хотя бы на недельном знакомстве.
Возможно, последний вариант звучит самонадеянно? Первые впечатления часто проникают прямо в суть вещей. И даже если позже окажется, что они были ошибочными, они всё равно интересны. Тринадцать лет назад я провел всего один день в Галилее, но моя статья была принята к публикации в Jerusalem Post. Интересно, если бы я остался там на год, смог бы я сказать больше.
Ведь после недели в стране (или месяца, или сколько бы времени ни потребовалось, чтобы первые впечатления притупились из-за прозаического круговорота повседневной жизни) становится все труднее четко выражать свои взгляды. Во-первых, приходится принять тот неизбежный факт, что разные места в мире не так уж радикально отличаются друг от друга: одна и та же земля, одно и то же небо, одни и те же сочетания стихий. Люди тоже не столько французы, индейцы или американцы, сколько просто люди с универсальными человеческими потребностями: в любви, счастье, безопасности, понимании. Во-вторых, даже поверхностные различия при знакомстве представляют собой такой клубок противоречий, что становится почти невозможно дать им четкие определения. После того, как пропадет ореол новизны, может пройти много лет, прежде чем человек достигнет того уровня понимания, при котором сложность вновь обретёт свою фундаментальную простоту.
Ни в одной стране на земле нет такого количества внутренних противоречий, как в Индии. Ее цивилизация – старейшая в мире. Бесчисленные, разнообразные элементы объединились, чтобы сделать ее такой, какой она стала сегодня. Индия также демонстрирует то возвышенное презрение к постоянству, которое часто встречается у пожилых людей, для которых организованность, конкуренция и эффективность кажутся лишь симптомом прискорбного безумия молодости.
Моя любовь к Индии началась почти двадцать пять лет назад, в 1948 году. Физически мы были далеко друг от друга, но наш духовный контакт оказался более непосредственным, чем мог бы быть, если бы я сразу же отправился туда, совершенно незнакомый с ней, и бродил по ее улицам и деревням, осматривая достопримечательности, наслаждаясь видами и встречаясь с людьми, смутно надеясь каким-то образом уловить ее сущность. Как центр круга определяет его форму, так и нация развивается благодаря ключевым установкам по отношению к жизни и Вселенной. Истинный гений Индии – больше, чем любой другой цивилизации на земле – всегда заключался в ее духовной проницательности. Именно с этим гением я впервые соприкоснулся, в 1948 году встретив своего Гуру, великого Мастера-йога Парамхансу Йогананду, несомненно, величайшего посланника Индии. От него я узнал об истинной Индии — не об Индии с изменчивыми социальными обычаями, частыми политическими волнениями, а о вечной обители великих мудрецов, пламенно любящих Бога. Я вступил в ашрам моего Гуру как монах и в течение следующих десяти лет погрузился в его простые, но захватывающе глубокие объяснения древних индийских учений.
Судьба почти с самого начала манила меня в Индию. Я пробыл у него меньше шести месяцев, когда однажды, глядя на меня с тихой улыбкой, он сказал: «У меня есть планы на тебя». Я сразу понял, что он собирается отправить меня в Индию, и сначала я был вне себя от радости. Затем меня внезапно осенило, что это будет означать разлуку с ним. Он был моей Индией! Для меня эти два понятия всегда оставались неразрывно связаны. К моему облегчению, я узнал, что он тоже планировал отправиться в путь. Три года подряд, из сострадания к своим многочисленным преданным в Индии, он планировал совершить это путешествие. Но ему не суждено было сбыться, и теперь из его тихих намеков я понимаю, что он всегда это знал. Как это часто бывало, он лишь направлял наши будущие мысли — сгибал несколько веточек, чтобы направить их рост так, как он хотел. Последним годом, когда мы планировали отправиться в путь, был 1952 год, год, когда он покинул этот мир.
В течение следующих шести лет я продолжал служить в «Братстве Самореализации», международной организации, которую он основал, и ждать возможности, которую ждал всегда, посетить Индию.
Эта возможность наконец появилась в 1958 году. Большую часть следующих четырех лет я жил в Индии, посещая святых, встречаясь с людьми и впитывая древние, тонкие вибрации. Я также читал лекции по всей стране от имени нашего местного отделения Общества Йогода Сатсанга, и в целом помогал в делах этой организации. Среди святых, с которыми я провел значительное время в различных частях Индии, была одна, с которой мне довелось встретиться снова во время моего недавнего визита: Ма Анандамайи, «Мать, пронизанная радостью».
За годы, проведенные там, я несколько раз ездил на юг — в Бомбей, Мадрас, Пондичерри, Кодайканал и Неллор, — но большую часть времени я провел на севере и северо-востоке Индии: Калькутта, Ранчи, Дели, Пенджаб и различные части Гималаев (включая пещеру на берегу Ганга), куда я время от времени ездил для уединения и медитации.
Теперь, если бы я закончил, просто сказав, что вернулся в Америку в 1962 году и через десять лет снова посетил Индию, читатель не получил бы представления о том, почему этот недавний визит был для меня особенно значимым и важным. Если я хочу не просто взять вас с собой в качестве безличного гида, думаю, мне лучше рассказать о некоторых своих переживаниях, которые, хотя и не являются обычным материалом для подобных введений, в то же время помогут вам действительно попутешествовать со мной как с другом и увидеть Индию моими глазами.
Как лектор я стал довольно известен в Северной Индии, особенно в окрестностях Нью-Дели, где я основал центр медитации и некоторое время проводил регулярные еженедельные службы. На моих публичных лекциях одновременно присутствовало до 2000 человек. На один из циклов занятий йогой записалось около 1700 человек. Благодаря такому хорошему отклику я, с одобрения президента нашего общества, Шри Дайи Маты, решил основать ашрам общества Йогоды в Нью-Дели. Проект вызвал значительный общественный интерес, до такой степени, что премьер-министр Джавахарлал Неру лично решил отменить постановление, запрещающее выделение земли в районе, обозначенном как «зеленый пояс». С его личного благословения нам было дано разрешение на освоение двадцати пяти акров этой ценной земли — и не в районе далеко за пределами города, где расположена большая часть зеленого пояса, а недалеко от Коннот-Серкус, самого сердца Нью-Дели.
Это был серьезный триумф. Более 2000 других обществ уже пытались получить землю в районе «зеленого пояса». Всем им до сих пор отказывали.
Однако, каким бы чудесным ни казался наш проект, ему, в конце концов, было суждено не сбыться. Хотя все мои усилия были направлены на получение одобрения индийского правительства, мне и в голову не приходило, что мои коллеги в Америке могут возразить против этого начинания. Наш президент, конечно, одобрила мой основной план, но даже она не ожидала ничего столь смелого. Я пытался объяснить своим коллегам в совете директоров, что менее амбициозный проект не получил бы одобрения правительства; все начинания просто провалились бы. Но, увы, сама смелость моих планов выглядела для моих коллег в Америке так, будто я планирую подорвать работу уже существующих наших центров в Ранчи и Калькутте.
Затем последовал болезненный период для всех заинтересованных сторон. Я до сих пор считаю, что мы бы сократили на двадцать лет наши усилия по развитию работы в Индии, если бы мой план был принят, но я совершил ошибку, пытаясь оправдать свои личные мотивы вместо того, чтобы безлично отстаивать жизнеспособность самого плана.
По прошествии времени всё проясняется. Правда в том, что любой человек в организации, кто неоднократно осмеливается совершать попытки сделать невозможное, даже из чистого желания служить, всегда будет рассматриваться как потенциальная угроза ее стабильности. В течение четырнадцати лет мой энтузиазм поощрялся; мне неоднократно предоставлялись ответственные должности, включая даже должность международного вице-президента SRF/YSS. Но всегда оставалось тревожное чувство: «Что же он ещё придумает?» Делийский проект в конце концов склонил чашу весов не в мою пользу. Люди решили, что, очевидно, мой энтузиазм ничто иное как неподчинение худшего рода. Терпеть его дальше означало бы поставить под угрозу саму деятельность организации.
Некоторые люди, возможно, слишком эксцентричные по своей природе, кажутся не созданными для работы в организации. Возможно, я один из них. Во всяком случае, с этого момента дела у меня пошли под откос. Что бы я ни делал, чтобы продолжать служить делу, каждый мой жест, казалось, нес опасность. Это, конечно, была моя собственная карма; я никого не виню, кроме себя. На самом деле, любовь, которую я питаю к своим собратьям-ученикам, настолько глубока, что весь этот сложный эпизод существенно на нее не повлиял.
В конце концов, меня вызвали в Нью-Йорк телеграммой. Там меня попросили уйти в отставку из Совета директоров и с поста вице-президента SRF/YSS, и сообщили, что организация больше не нуждается в моих неблаговидных поступках.
Так я остался один, и мне нужно было
найти способ продолжать искать Бога
через служение моему Гуру. Какое-то
время я думал, что могу вернуться в Индию
и жить в уединении в Гималаях. Но когда
обрушивается плохая карма, она часто
делает это с удвоенной силой. Кто-то
(SRF категорически отрицает
свою причастность к этому
Я неоднократно пытался вернуться на протяжении многих лет; мне всегда отказывали в разрешении.
Оглядываясь назад, я понимаю, что мне
предстояло выполнить определенные
задачи, которые невозможно было бы
осуществить ни в крупной организации,
ни в Индии. Именно в этот период я
осуществил
мечту, которую Мастер (как я обычно
называю своего Гуру) всегда лелеял, -
основание общины, живущей принципами
йоги. Она называется «Ананда Виладж» и
расположена на 350 акрах земли в прекрасных
предгорьях Сьерра-Невады. Здесь живут
и служат Богу около 100 преданных
В этот период я также
проводил исследования и написал книгу
о кризисе смысла: «Кризис современной
мысли»
Наконец, в августе 1972 года я получил известие от индийского правительства о том, что они готовы позволить мне вернуться в Нью-Дели и лично изложить свою позицию. Я договорился об отъезде в ноябре прошлого года. (Интересно, что за день до отъезда из «Ананды» я получил первые предварительные экземпляры «Кризиса современной мысли». Мои обязательства были выполнены. Теперь я мог свободно вернуться в страну моего Гуру, мою духовную родину.)
12 ноября я вылетел из Сан-Франциско в Лондон, где провел достаточно времени, чтобы поговорить с несколькими издателями о публикации моих книг и провести вечерний сатсанг (духовное собрание) с несколькими преданными в Центр-Хаусе, где я остановился. Из Лондона я вылетел в Рим, куда меня пригласили несколько друзей. 22 ноября я вылетел в Индию.
В общей сложности я провел в Индии чуть более двух месяцев. Но в свете того, что я уже говорил ранее на этих страницах, краткость этого визита сделала его вдвойне интересным, поскольку непосредственность первых впечатлений сохранилась, хотя и смягченная более медленными, глубокими ритмами старой дружбы.
Далее следуют в основном выдержки из писем, которые я писал членам нашей общины «Ананды». Однако там, где это было необходимо или полезно, я добавил комментарии и пояснения, которые помогли бы читателю составить более полное представление об обсуждаемых вопросах. Также приношу свои извинения всем упомянутым лицам, так как опустил большинство имен друзей, как старых, так и новых, которых я встретил в путешествии. Ведь во многих подобных дневниках создается впечатление, что автор больше стремится восхвалить людей, которых встретил на пути, чем наставить обычного читателя.