Рим
22 ноября, 1972 г.
Дорогие мои,
Вот я, наконец, готов отправиться в Бомбей сегодня днем. Поездка была приятной. Даже погода в Лондоне была прекрасной на протяжении всего моего визита, что для Лондона очень необычно.
В Лондоне я встретился с несколькими издателями, по крайней мере, один или два из которых, казалось, были заинтересованы в публикации моих книг. Я провёл один сатсанг (духовное собрание) и навестил миссис Гертруду Уайт, многолетнего руководителя центра «Братство Самореализации» и моего друга с 1955 года. У меня также была возможность навестить мою подругу детства, Джоан Харт; это была наша первая встреча со времен довоенной Румынии! И я с удовольствием провел время в Центр-Хаусе, где завел много новых друзей.
А затем, почти не успев оглянуться, я снова поднялся в небо и направился в Рим. Именно мои друзья здесь сделали возможным мое путешествие по Европе. (Вся эта поездка, по сути, была подарком от нескольких щедрых друзей.)
Мое путешествие в Италию было насыщенным, но интересным, и временами сопровождалось настоящим вдохновением. Я посетил Сикстинскую капеллу и провел день в Ассизи, городе святого Франциска, медитируя во многих местах, связанных с его жизнью.
Мастер (Парамханса Йогананда) называл святого Франциска своим покровителем. Он любил его больше, чем других христианских святых, за его радость и детскую простоту. Я тоже обрел огромное вдохновение от этого прекрасного святого. Но читать о нем и реально посетить места, где он жил и где его вибрации до сих пор являются мощной, живой силой – это ощутить совершенно разные вдохновения.
Я не ожидал, что почувствую в его присутствии такую чудесную сладость, какую испытал, медитируя в Ривоторто, а затем снова в Порциунколе, когда его благословения наполнили мою душу. И тогда я заново осознал ценность паломничества: поехать куда-то, не просто чтобы увидеть, но прежде всего, чтобы внутренне соприкоснуться. Именно ради такого внутреннего контакта, прежде всего, я еду в Индию.
Ощущая божественную сладость святого
Франциска в медитации, я задался вопросом:
как можно быть настолько благостным? И
тогда пришел ответ: никогда никого не
осуждая; будучи от всего сердца братом
или сестрой для всех; проявляя полное
смирение — но прежде всего, никогда не
осуждая. Я думаю, что эту добродетель
можно довести до совершенства только
когда мысли человека всегда сосредоточены,
как у святого Франциска, на Боге! Боге!
Боге!
Святой Франциск, как нас уверяют, был «истинным сыном церкви». Действительно, его послушание и верность, кажется, никогда не ослабевали. Однако он, безусловно, не был «истинным» сыном, как «яблочко от яблони». Церковь никогда бы намеренно не создала такого «сына». Неожиданно получив его, Церковь изо всех сил старалась переделать Франциска по своему образу и подобию. Он совсем не разделял то, как Церковь видела себя, что, пожалуй, является самым безопасным способом судить о том, чем Церковь была на самом деле. Церковь видела себя могущественным институтом: Франциск хотел отвратить людей от институционализированных аспектов религии; он даже не хотел, чтобы его ученики строили себе жилища. Церковь стремилась руководить своей паствой посредством законодательства; Франциск поддерживал законы Церкви, но призывал людей искать руководства у Бога, внутри себя. Церковь стремилась подчинить себе паству; Франциск заботился только о том, чтобы делиться своей радостью с людьми.
Дело не в том, что взгляды святого Франциска и Церкви были взаимоисключающими. В каком-то смысле они дополняли друг друга. Но каждый из них смотрел на реальность, словно через противоположные концы телескопа.
Я почувствовал этот контраст на днях, посетив музей Ватикана. Это место, правда, наполнено великими произведениями искусства. Наверное, это в основном моя собственная вина, что я не смог насладиться ими так, как мог бы в другой обстановке. Потому что мысль о всей этой концентрации роскоши и красоты в месте, посвященном религиозному наставлению, почему-то напомнила мне о парадоксе, который я только что описал в своей новой книге «Восточные мысли, западные мысли»: сначала, общепринятое ожидание: «Чем больше мирская власть, тем больше власть творить добро»; а затем общепринятое открытие: «Чем больше мирская власть, тем меньше желания творить добро».
Сикстинская капелла уютно описывается как «личная капелла Папы», но она достаточно велика для значительного числа прихожан и была более чем достаточно большой, чтобы вместить, как я полагаю, огромную толпу посетителей. В ней находятся одни из величайших картин в мире — факт, который, конечно, не гарантирует Папе уединения. Конечно, картины мне очень понравились.
Однако, если вы идете в Сикстинскую капеллу в надежде на духовное вдохновение, вы будете разочарованы. Вдохновение этих картин носит скорее художественный характер. Увидев картину Микеланджело «Страшный суд», мне пришла в голову мысль, что, хотя проклятые выглядели по-настоящему проклятыми — достаточно, чтобы удовлетворить самого мстительного (хотя, конечно, всегда любящего!) Отца — избранные не выглядели слишком счастливыми от своей удачи. Я не заметил радости ни на их лицах, ни в позах их тел. Суть их «блаженства», казалось, заключалась в том, что, по крайней мере, их не пытали физически.
Как будто вся энергия картины была направлена на наказание бедных проклятых. И это, подумал я, потому что традиционная религия слишком сосредоточена на грехе. Радость спасения, с этой точки зрения, кажется почти негативной — всего лишь передышкой от абсолютных и вполне заслуженных страданий.
Отпуск также не был совсем уж спокойным. Последние недели в Ананде, когда я работал допоздна, чтобы закончить все свои незавершенные проекты, заставили меня нуждаться в небольшом отдыхе. Или так я думал, но, похоже, Бог решил иначе. У меня было много интервью и много дел. Но было очень приятно снова увидеть старых друзей и познакомиться с новыми.
Некоторые из этих друзей собирают деньги, чтобы покрыть разницу в стоимости билета, чтобы я вернулся через Рим, вместо того чтобы лететь через Тихий океан. Так что я снова буду здесь в следующем феврале.
Было чудесно видеть многих из вас в аэропорту Сан-Франциско. Какое прекрасное воспоминание, которое я возьму с собой в путешествие! Не во многих местах в мире можно найти такое скопление прекрасных душ. Люди, которых я встречаю в путешествии, рассматривая мои фотографии из «Ананды», постоянно отмечают ваши счастливые, сияющие лица.
Я попытался написать вам всем письмо своим неповторимым почерком. А потом подумал: неужели они заслуживают такого жестокого наказания? Их карма не может быть настолько ужасной! Поэтому я купил маленькую пишущую машинку Olivetti «Lettera 32» на деньги, которые мне дал друг на мои расходы в Риме.
Мне нужно спешить. За мной заедут через несколько минут, а я ещё даже не закончил собирать вещи. Если честно, даже не начал!
Всегда с любовью в Боге