Бомбей
24 ноября 1972 г.
Наконец-то я здесь — мой первый визит в Индию за более чем десять лет.
Перелет из Рима был чем-то особенным: бизнес-класс, условия в котором Alitalia всячески старается сделать по-настоящему шикарными. У меня был билет только эконом-класса, но капитан рейса был другом друга моего друга, и каким-то образом этой слабой связи оказалось достаточно, чтобы получить особые привилегии. Тем не менее, я поспал всего два часа. Думаю, мне понадобится несколько дней, чтобы действительно восстановиться.
В аэропорту Рима я стал свидетелем странных и трагических событий. Там была забастовка грузчиков, и людям приходилось самим нести весь свой багаж на борт и с борта самолетов. Было жалко видеть, как маленькие женщины и старики вынуждены тащить тяжелые чемоданы по стометровым коридорам. В Америке сильные автоматически помогают слабым, но в Риме никто из тех, кого я видел, не пытался помочь другому. Я заметил другу: «А что, если какая-нибудь маленькая старушка лет восьмидесяти будет вынуждена нести свои сумки сама? Она может умереть от сердечного приступа!» Едва прошло две минуты, как я услышал крики: «О! О!» Пожилой мужчина неожиданно уронил свои сумки и начал раскачиваться из стороны в сторону. Через мгновение он пошатнулся и упал на пол. Двое или трое врачей из числа пассажиров пытались его реанимировать. За следующие пятнадцать-двадцать минут никто из сотрудников аэропорта не появился. Прошло пять-десять минут, снова раздался крик мужчины: «О! О!», - и через несколько мгновений он скончался. Всё, что смогли сделать прибывшие сотрудники аэропорта, — это накрыть его простынёй. Я пробыл там ещё около часа, но они так и не убрали тело.
Как странно работает карма! Вот этот бедный человек, возможно, в долгожданном отпуске, умирает абсолютно одинокий в толпе. Надеюсь, мои молитвы облегчили его уход. Как же неопределённа человеческая жизнь. Это был первый раз, когда я видел, как кто-то умирает (за исключением того случая, когда мой Гуру покинул свое тело, но тогда это не казалось мне смертью). Сама униженность этой сцены подчеркнула, насколько одинок человек. Целая жизнь борьбы, амбиций и наград; друзья и имущество, с любовью окружавшие его, словно образуя живую преграду от всепоглощающей пустоты: и вдруг — бессердечный удар смерти, и он воспаряет — снова один, его безопасность и достижения рассеиваются, как пыль в урагане. Смерть важна для жизни. Она является необходимым толчком для нас, чтобы избегать человеческой мелочности и искать единственного истинного Друга, который у нас когда-либо был, - Бога.
(Май 1973 года: Позже в Индии мне сказали, что увидеть труп — хороший знак. Кто бы мог подумать! Тогда я вспомнил, как в 1948 году, по пути через Америку на встречу с моим Гуру, я увидел мертвеца — это было мое первое столкновение со смертью в этой жизни. В какой-то степени эта последняя поездка в страну моего Гуру имела для меня схожий смысл - конец старой главы в моей духовной жизни и начало новой.)
Бомбей невероятно разросся за одиннадцать лет, прошедших с тех пор, как я был там в последний раз: с трех миллионов жителей до почти шести миллионов. Толпы людей повсюду. И шум тоже. В такси, кажется, единственным способом избежать сердечного приступа является строгая непривязанность. Водитель такси, полагаясь на Бога и на свой гудок с верой, которая при других обстоятельствах могла бы вдохновлять, сигналит и пробирается сквозь настоящее море пешеходов, велосипедов, скота, ручных телег, грузовиков и мотороллеров, все они, кажется, движутся в разных направлениях с совершенно разной скоростью. Негласное правило дорожного движения гласит: «Кто силен, тот и прав». Толпа пешеходов переходит дорогу на перекрестке. (В некоторых районах пешеходы, кажется, научились соблюдать этот основной принцип безопасности дорожного движения.) Невероятно, но водитель такси даже ускоряется, приближаясь к ним, полагаясь на дар Божий — гудок, который должен разогнать их вовремя и предотвратить крупную катастрофу.
Бомбей никогда не был моим любимым индийским городом. Более успешный, чем большинство других, он, тем не менее, лишен той духовной энергии, которую я люблю в Индии. Здесь все сводится к бизнесу, мирским амбициям, жадности, наслаждению. Когда я иду по улице Махатмы Ганди (есть ли улица с более неподходящим названием?), ко мне подходят через каждые пять-десять шагов: «Хотите обменять деньги? Я покупаю доллары по хорошей цене». «Нет, — говорю я, — я здесь, потому что люблю Индию. Я не хочу ее обидеть». Большинство менял быстро сдаются и уходят в поисках новых клиентов. Но один из них мягко благодарит меня. «Видите ли, сэр, — объясняет он, — мы слишком бедны, чтобы быть честными. Но мы ценим, когда встречаем честных людей, таких как вы». Он проходит несколько кварталов, чтобы помочь мне найти место, которое я искал. Его слова печально отражают нынешнее состояние ума в Индии — переходный период, моральную и духовную растерянность, когда страна покидает относительную стабильность прошлого и пытается найти новые способы решения старых проблем бедности и перенаселенности.
Мне много рассказывали о растущей коррупции и жадности в Индии. Будет интересно посмотреть, каковы будут мои собственные впечатления. Тем не менее, я приехал сюда не для того, чтобы изучать социальные проблемы Индии. Моя ближайшая цель — ашрам одного из её ныне живущих святых.
Два года назад нас посетил Свами Муктананда в Ананде, и он был так любезен, что пообещал помочь мне решать мои проблемы с визой. Он пригласил меня пожить в его ашраме. Сейчас я нахожусь в доме одного из его главных учеников, «Папы» Триведи, богатого человека, который посвятил всю свою жизнь служению своему гуру. Также с его семьей остановилась Ума Берлинер, американская ученица Бабы (так обычно называют Муктананду), которая приехала в Бомбей на пару дней, чтобы увидеть напечатанный журнал ашрама, редактором которого она является. Ума уже выглядит скорее индианкой, чем американкой, но ее сильный нью-йоркский акцент выдает ее. Она помогает мне подготовиться к тому, чего ожидать в ашраме. А Папа рассказывает много историй, собранных за годы, проведенные с Бабой. Одну забавную я вам расскажу.
Они путешествовали где-то по Индии и прибыли в отдаленную деревню, где остановились на ночь в доме отдыха для правительства.
В деревне не было электричества. С наступлением темноты в каждой комнате зажгли по одной свече; это было все их освещение. Один из посетителей, местный школьный учитель, пожаловался, что не видит Бабу.
Внезапно вся комната залилась светом. Посетитель, испуганный этим проявлением йогической силы, убежал, даже не взглянув на человека, которого, как он жаловался, ему не было видно.
«Баба иногда делает что-то подобное, — сказал мне Папа Триведи, — просто ради забавы».
Папа также тот человек, через которого Свами Муктананда намерен решить мою проблему с визой. Кажется, он знает почти всех в высших кругах правительства. По его совету я написал письмо в Министерство внутренних дел в Нью-Дели. Теперь посмотрим, что будет дальше.
Тем временем мой короткий отдых в Бомбее подходит к концу. Завтра утром я должен уехать с Папой в ашрам Муктананды в Ганешпури.