Ганешпури
29 ноября 1972 г.
Я пишу из ашрама Свами Муктананды. Мы проехали много миль по сухой, малонаселенной местности, чтобы добраться сюда. Внезапно, далеко слева от нас, Ума указала на ашрам Шри Гурудева, как его называют, возвышающийся над равниной в богатом оазисе деревьев. Вскоре мы припарковали машину. Отбиваясь от толпы детей, просивших милостыню (Ума сказала мне, что Баба не хочет, чтобы люди поощряли их, давая им что-либо; у всех них есть семьи, и никто из них по-настоящему не беден), мы вошли в ворота ашрама. Я подождал, пока появится Баба. Тем временем меня тепло поприветствовали Амма и профессор Джайн, ученики Бабы, которые приехали с ним в Америку. (Амма, кстати, также сестра Папы Триведи.) Они сказали мне, что Баба спрашивал обо мне.
Наконец Баба вышел. Я подошел и поклонился ему. «Почему ты не пришел раньше?» — спросил он. — Я ждал тебя две недели назад.
— Простите, Баба. Я не мог уехать раньше, а потом меня пригласили остановиться в Европе по пути.
— Хорошо, хорошо, что ты приехал. Через несколько минут он велел мне спуститься в «пещеру» (подвальное помещение в главном здании) и помедитировать.
Позже меня проводили в мои покои. Мне сказали, что меня ждет шикарный прием. Оказалось, это была комната в специальном здании, предназначенном для посещающих садху (святых людей), на некотором расстоянии от основного центра. Перед ним был разбит прекрасный сад, придающий ему вид настоящей Шангри-Ла. Аккуратные дорожки обсажены красочной бугенвиллией и затенены раскидистыми деревьями.
Увы, ничто в этой относительной вселенной не бывает совершенно идеальным. Очень громкий громкоговоритель «украшает» крышу прямо над моим окном. Несколько раз в день он транслирует записи, вдохновляющие всю округу. Рядом с моим окном стоит огромный барабан (литавры), такой огромный, что на него можно лечь; его используют для сопровождения арати (религиозной службы) и для объявления «отбоя» вечером. Каждое утро с 3:30 до 4:30 громкоговоритель благословляет нас записанными чантами. В последние пятнадцать-двадцать минут к нему с энтузиазмом присоединяются литавры, создавая ощущение небольшого катаклизма.
Здесь чанты отличаются от тех, к которым я привык. Во-первых, они очень громкие, и мелодии, боюсь, мне не очень нравятся. Преданные, очевидно, искренни и получают много удовольствия от своего стиля пения, возможно, это моя вина, что я не сонастроился с ними должным образом.
Это, несомненно, один из самых красивых ашрамов в Индии. Преданные усердно трудятся, чтобы поддерживать территорию в прекрасном состоянии. Здесь проживает около ста человек, примерно две трети из них иностранцы, и это очень приятная люди.
К Бабе течет бесконечный поток паломников — сотни людей каждый день. До сих пор у меня не было возможности поговорить с ним наедине. Всё, что остаётся, — это стоять в очереди за его благословением, пробормотать что-нибудь наспех, а затем отойти, чтобы освободить место для следующего. Вчера у нас была очень приятная сессия вопросов и ответов, так что можно было хотя бы некоторые вопросы задать. Но на самом деле у меня нет к нему вопросов, разве что о моей собственной садхане (духовной практике). Мастер (мой Гуру) дал мне достаточно духовных учений, чтобы ответить почти на любой мыслимый вопрос, который может у меня возникнуть.
Главное, ради чего я здесь, — это возможность углубить свои медитации. Они становятся лучше, но я всё ещё восстанавливаюсь после переутомления от последних недель в Ананде, плюс обычная усталость от дальних поездок со всеми этими сменами часовых поясов.
Одна из трудностей, с которой я сталкиваюсь, заключается в том, что некоторые из преданных здесь настаивают на том, чтобы я присоединился к ним в их шестичасовом ежедневном пении мантр. Я сказал им, что я здесь не для того, чтобы изучать их форму садханы, а чтобы углубить свою собственную. После двадцати четырех лет на пути я не чувствую необходимости в новом подходе к Богу. Все, чего я ищу, — это возможность более целенаправленно сосредоточиться на своем собственном, данном Гуру подходе, освободившись на время от бремени повседневной работы и ответственности. Честно говоря, мне кажется очевидным, что тратить драгоценное время на попытки приспособиться к незнакомым практикам было бы его пустой тратой, учитывая, что мне все равно придется оставить их всего через несколько недель, возможно, как раз когда я начну к ним привыкать. Но боюсь, что некоторые преданные здесь истолковали мое решение как отказ от их образа жизни. Пара из них даже назвала мою кажущуюся отстраненность «оскорбительной». Я был очень удивлен. В Ананде мы поощряем гостей медитировать независимо от их стиля медитации. Любой человек, независимо от своего пути, посвящающий все свое время углублению связи с Богом, считается нами благословением для общины, а не оскорблением. Я говорил этим добрым людям, что их давление на меня с целью заставить меня соответствовать их распорядку может повлиять на мое решение остаться здесь.
Но профессор Джайн говорит мне игнорировать их. «Баба сказал тебе делать то, что ты делаешь. Этого достаточно». Я, конечно, надеюсь на это. И все же признаю, что мне некомфортно. Я не думаю, что хорошо, когда гость когда-либо кого-либо оскорбляет, независимо от того, кто его поддерживает. Профессор Джайн считает мою деликатность в этом вопросе неуместной на духовном пути. Конечно, я понимаю его точку зрения. Этот мир, в конце концов, всего лишь сон; мы должны не играть в его игры, а целенаправленно стремиться к постижению Высшей Реальности и спокойно двигаться вперед к собственному спасению. Однако факт в том, что я просто не способен, даже по самым уважительным причинам, игнорировать чувства других, пока я «получаю свое». Эта несколько черствое отношение, безусловно, здесь поддерживается во имя твердости решения и предполагает определенную степень безразличия к чувствам других, которая невозможна для того, кто посвятил свою жизнь служению людям. Бесстрастность — это не то же самое, что безразличие. Для меня твердость к мнению оппозиции является добродетелью только тогда, когда рассматриваемые вопросы носят безличный характер. А в данном случае это не так.
Кстати, профессор Джайн говорит, что Баба считает Ананду лучшим ашрамом в Америке. Ряд людей здесь выразили желание посетить нас. В целом, как я уже сказал, все были очень дружелюбны ко мне.
Ганешпури
10 декабря 1972 г.
На днях я поехал в Бомбей, чтобы позаботиться о нескольких вещах. Там я совсем разболелся. Но в целом со здоровьем у меня все в порядке.
Недавно у меня было несколько личных бесед с Бабой, в основном по вопросам, касающимся моих собственных медитаций. Но я понимаю, что Бог хочет, чтобы я получил от моего визита в Индию на этот раз не совет от того или иного человека, а, скорее, более глубокое вдохновение от моего собственного внутреннего Я. Сам Муктананда сказал: «Просто взглянув на вас, легко увидеть, что вы тот, кто сосредоточен на Высшем Я». Обращаться за помощью к другим — значит искать помощи за пределами этого «Я», тогда как истинным ответом всегда должно быть обращение внутрь себя. Действительно, на пути бывают моменты, когда необходим внешний совет, но все советы, которые давал мне Баба, служили только для того, чтобы укрепить мое понимание того, что то, что я искал, нужно искать внутри. Он сам так сказал. И, возможно, также с этой целью он бросил вызов моему Гуру по нескольким вопросам, чтобы заставить меня крепче, чем когда-либо, цепляться за присутствие Мастера в моем сердце. Это самый бесценный подарок, который я когда-либо получал.
Я чувствую, что мне почти пора покинуть этот ашрам. Мне еще предстоит многое сделать в Индии за то короткое время, которое осталось.