Однажды Галилей наблюдал за раскачиванием большого канделябра в Пизанском соборе. Размышления об этом движении привели его к открытию закона колебания маятника.
Однажды Ньютон увидел, как падает яблоко. Именно это наблюдение (по мнению Вольтера) привело к открытию закона всемирного тяготения.
Вся наука — это череда открытий. И главное достоинство научного метода заключается в том, что он отвергает любые предвзятые предположения и требует изучать вещи такими, какие они есть на самом деле. Настоящий ученый стремится никогда не навязывать объективной реальности свои ожидания.
Само собой разумеется, что у каждого есть ожидания, и иногда эти ожидания, неожиданно, даже вмешиваются в работу ученых. Эйнштейн и сэр Артур Стэнли Эддингтон, оба великие физики, как-то разошлись во мнениях по одному запутанному научному вопросу. Эйнштейн поставил в споре точку, заявив, что в конечном счете это «всего лишь дело вкуса».
Ученые — люди. Не нужно расстраиваться, увидев их на арене конкуренции, сражающихся между собой.
Огорчает другое - широко распространенное убеждение, будто стоит человеку выработать чисто научный взгляд на вещи, как он тут же возвысится над любыми человеческими чувствами. Предполагается, что в своей холодной объективности он обретет высшее понимание — словно в этом бесстрастном состоянии можно превратиться в некое подобие интеллектуального супермена. Согласно этому подходу, человеческая природа — это не подспорье в познании, а лишь помеха на пути к нему.
Не случайно так много вымышленных зарисовок будущего изображают мир, лишенный такой «поверхностной чепухи», как красота, доброта, счастье и – что обычно исчезает в первую очередь – юмор. Научная фантастика, яркий пример этого жанра литературы, может быть удручающе бесплодной. Земля через сотни лет представляется местом без деревьев (по крайней мере, о них не упоминается), без травы, ручьев и поющих птиц. Место, где наука наконец-то взяла природу под контроль, поставила на место и заставила вести себя прилично. Нам предлагают якобы идеальный мир стали и новых, сверхпрочных пластмасс, эффективных лабораторий и безупречно работающих машин, включая и людей, ставших неотличимыми от механизмов.
Один известный профессор психологии имел обыкновение говорить своим первокурсникам: «Если кто-то здесь думает, что у него есть душа, пожалуйста, оставьте её за дверью аудитории, прежде чем войти». (Это забавное замечание, конечно же, приводило к самодовольному хихиканью аудитории, на которое он и рассчитывал.) По сути, он говорил своим студентам: «Мы будем подходить к нашей теме с интеллектуальной объективностью – научно и без каких-либо человеческих глупостей». И в результате он лишь ещё раз засыпал грязью знаменитое изречение Китса – увы, устаревшее в наши дни – «В прекрасном – правда, в правде - красота».
Ведь «добрый» профессор также говорил следующее: чтобы оставаться учеными, мы, психологи, обязаны рассматривать человеческую природу так же, как физики рассматривают материю — как вещь, просто как совокупность молекул, обладающих сознанием лишь потому, что материя в ходе долгого и извилистого процесса эволюции случайно обзавелась мозгом.
При таком взгляде на человеческую природу, конечно, абсурдно утверждать о существовании души.
Однако в этом случае столь же абсурдно предполагать идеалы, поощрять фантазии, вообще стремиться к чему-либо возвышенному. Такой взгляд побуждает нас довольствоваться лишь низменным удовлетворением «нутра», инстинктивных, животных желаний.
Шри Радхакришнан, бывший вице-президент Индии, сказал во время нашей беседы: «О нации судят по тем людям, которых она считает великими». В свете его замечания, наполненного простой мудрости, не кажется ли порой, что предлагаемая нам сегодня модель идеального человека слишком напоминает робота?
В скольких современных романах героев описывают как плавно работающих, эффективных, бесчувственных, прекрасно подготовленных физически и умственно — по сути ходячих механизмов? За эти качества от нас ожидают — возможно, не симпатии к ним (это было бы слишком), но, по крайней мере, восхищения.
Когда интеллект не уравновешен чувствами, он порождает комплекс Гамлета, парализуя способность действовать. Слишком многие профессора, прикрываясь пресловутой объективностью, предвзято относятся к любым проявлениям преданности делу. Насколько же они отличаются в этом отношении от по-настоящему великих ученых нашего времени.
Эйнштейн утверждал, что суть научного поиска заключается в чувстве мистического благоговения перед чудесами Вселенной. Великие ученые, как и большинство великих людей, как правило, являются и мечтателями, и людьми дела одновременно. И они до конца верны своей мечте, своему видению, если хотите. Здесь вспоминается Эдисон, который протестировал 43 000 нити накаливания, прежде чем нашел ту, что подошла для электрической лампочки. Его помощники, после примерно 20 000 экспериментов, умоляли его бросить эту затею. Представьте себе такую необычайную преданность тому, что всем казалось несбыточной мечтой!
И насколько великий ученый в этом отношении отличается от среднестатистического педагога, который рассказывает классу об открытиях ученого! К тому времени, как жизнь и открытия учёного попадают в учебники, его энтузиазм, его беззаветная преданность делу оказываются почти забыты.
По всей видимости, педагоги, опасаясь преданности науке, отчасти виноваты в том, что в сознании современных людей укоренился этот безжизненный образ идеального человека. Наша школьная система порождает озабоченность простыми вещами и абстрактными идеями, одновременно прививая равнодушие к ценностям, которые как раз и делают нас людьми.
Однако сама психология говорит нам, что человеческие чувства нельзя подавить. Если игнорировать эмоциональную жизнь человека вместо того, чтобы направлять её в созидательное русло, его эмоции найдут другие, зачастую разрушительные, пути самовыражения.
К сожалению, психологи также поощряют необузданное выражение эмоций в качестве средства избавления от них. Они не говорят о том, как работать с эмоциями. Сами эмоции рассматриваются просто как препятствия к познанию. Таким образом, людей заставили поверить в то, что способ сублимировать свои чувства — это пустить их на самотек.
Возьмем, к примеру, телевидение – зеркало общественных настроений и мнений. Стоит только включить телевизор, чтобы увидеть (в течение нескольких минут) примеры незрелости, приводящей в замешательство. Крики гнева, беспричинные оскорбления, пинки и драки, нежелание прислушиваться к самому простому здравому смыслу, даже стрельба – такое поведение преподносится как совершенно нормальное. Эгоистичное безразличие к нуждам других воспринимается как нечто само собой разумеющееся. Нет никаких намеков на то, что спокойные, сдержанные чувства являются истинной нормой поведения зрелого человека, а эмоциональные срывы - отклонение от этой нормы. Никто не говорит, что если бурные эмоции искажают наше восприятие реальности, то утонченные, чистые чувства, напротив, делают его кристально ясным. Интеллект — один из инструментов, данных нам Природой для постижения ее тайн. Спокойное чувство - второй инструмент. И из этих двух инструментов чувство гораздо важнее.
Западу есть чем гордиться в плане научных достижений. Однако, прожив жизнь в путешествиях по миру, я невольно задаюсь вопросом, может быть, западная цивилизация производит людей с задержкой психологического и духовного развития?
Мне вспоминается ответ Махатмы Ганди на вопрос: «Что вы думаете о западной цивилизации?» Усмехнувшись, он ответил: «Думаю, это была бы хорошая идея!» (прим. перев. Ганди иронично намекнул, что западное общество, несмотря на свой технический прогресс, еще не достигло истинного уровня гуманности, справедливости и духовности, чтобы называться «цивилизацией» в полном смысле этого слова. Для него настоящая цивилизация определялась не заводами и небоскребами, а уровнем морального развития человека).
Наука дала важный ключ к развитию познания, настояв на том, что никакая система убеждений не должна довлеть над нашим восприятием объективной Природы. И в этом научном подходе нет ничего, что ограничивало бы нас исключительно материальными исследованиями. Скорее, нужно прислушиваться ко всему, что говорит нам Природа, выходя за рамки веры даже в вопросах духовного развития, постоянно стремясь быть с Ней в гармонии.
Наука научила нас учиться у Природы. Почему бы нам тогда не учиться у природы человеческой и природы божественной?
Возможно, этот процесс познания и не должен быть прямой задачей системы образования, также как никто не ждет научных открытий прямо в классах школах. Цель обучения – передать учащимся то, чему человечество уже научилось в великой школе жизни. За тысячелетия многое было понято о человеческой и божественной природе. Много открытий было сделано также в отношении поиска самореализации и смысла жизни. Таким образом, было бы хорошо включить изучение и этих открытий в число изучаемых в школе предметов.
Более того, необходимо подойти к этим открытиям с той же объективностью, которую продемонстрировала истинная наука, сочетая объективную холодность интеллекта со спокойствием чувств.
Только из жизни можно извлечь уроки, которые в прошлом неоднократно указывали людям путь к лучшей жизни.