«Gnothi sauton», — гласила надпись у Дельфийского оракула: «Познай самого себя».
«Истинный предмет для изучения человечеством, — писал Александр Поуп, — это сам человек».
«Прежде всего, — говорил Шекспир устами Полония в «Гамлете», — будь верен самому себе».
Сколько раз великие умы советовали человечеству «обратиться внутрь себя» в поисках мудрости. Сама способность человека осмысленно взаимодействовать с другими зависит прежде всего от его собственной чуткости. Как снова сказал Шекспир (завершая приведенную выше цитату): «Тогда, как вслед за днем бывает ночь, Ты не изменишь и другим».
Именно эту вечную истину — эту мудрость — и смела современная погоня за более «научными» ценностями. И всё же радость научных открытий дарована далеко не каждому ученому. Мы видим, что — по крайней мере, в определенных отношениях — величайшие ученые были еще и великими людьми. И великими не просто благодаря своему блестящему уму, а в гораздо более полном и глубоком смысле. Интеллект сам по себе — очень сомнительный критерий величия. В этом мире слишком много «высокоинтеллектуальных идиотов», которые при всем своем уме демонстрируют прискорбное отсутствие элементарного здравого смысла.
Великие ученые доказывают своё величие еще и способностью подняться над мелочной эгоцентричностью и обратиться к более широким реалиям. Менее выдающиеся ученые, как и менее выдающиеся люди, обычно не выказывают к этому ни малейшей склонности.
Мотивация – лишь один из критериев величия. Почти по определению мотивация посредственных ученых и заурядных людей: «Что мне это даст? Что я от этого получу?». Именно их мелочность делает их посредственными. Чем шире взгляд на жизнь, тем меньше человека волнует личная выгода. Следует признать, что среди великих ученых, как и среди великих людей в других областях, были те, кто из-за эгоизма или личных амбиций оказался менее великим, чем мог бы быть. Однако, по крайней мере в работе, они смогли – гораздо лучше, чем большинство людей – подняться над мелочностью. Зачастую недалекие люди принимали за эгоизм их колоссальную, бьющую через край энергию.
Великие ученые, опять же, обладали достаточной ясностью и спокойствием, чтобы направить всю свою энергию и внимание на поставленную задачу. Большинству же людей катастрофически не хватает умения концентрироваться. Именно поэтому у них нет той особой глубины восприятия, которая и составляет главный секрет гениальности. Чуткое восприятие — это естественный плод глубокой и спокойной концентрации. Другими словами, это интуиция.
Лютер Бербанк, известный ботаник, был настолько сосредоточен на своих экспериментах с растениями, что его глаза часто были полузакрытыми и полуоткрытыми одновременно, его взгляд был устремлен как внутрь, так и наружу. Другие ботаники того времени оспаривали его открытия на том основании, что им не удалось их воспроизвести. Тем не менее, новые штаммы растений, которые он вывел, в достаточной мере подтвердили реальность его открытий
Бербанк считал самопознание неотъемлемой частью своей работы с растениями. Возможно, даже понимание устройства космоса требует сначала определенной степени самопознания?
Пифагор, греческий мудрец, жил во времена, когда у цивилизованного человека не было ни фактов, ни даже смелости, чтобы представить Вселенную иначе, чем плоской и геоцентрической. Тем не менее, Пифагор утверждал, что Земля круглая, и что мы и все видимые звезды вращаемся вокруг великого центрального огня. Его объяснение, на протяжении многих веков считавшееся достаточно эксцентричным, поразительно похоже на объяснение современных астрономов, говорящих, что все видимые звезды принадлежат одной галактике и медленно вращаются вокруг того, что можно описать как огненный центр, который с нашей далекой перспективы действительно кажется огненным — ведь там спрессованы миллиарды звезд Млечного Пути.
Откуда взялись удивительные знания Пифагора? Конечно, ни одна столь всеобъемлющая теория не могла возникнуть из общеизвестных знаний его времени. Их следует отнести к широте его собственного сознания.
В XX веке было написано много, хотя и несколько поверхностно, как важно понимать себя и действовать в соответствии с этим знанием. Нора в пьесе Ибсена «Кукольный дом» была одним из первых примеров этой доктрины. То же самое можно сказать и о Кейт, главной героине пьесы Дж. М. Барри «Двенадцатифунтовый взгляд». Обе женщины предпочли жить самостоятельно, а не оставаться в рабстве у своих грубых и высокомерных мужей. В последние годы количество подобной литературы быстро растет, как и сотни курсов и семинаров, предлагающих различные техники самореализации.
Не составило бы труда перенести этот подход в средние школы и университеты. Этот процесс, по сути, уже идет полным ходом.
Но остается вопрос: как познать себя таким, какой ты есть на самом деле?
Достаточно ли следовать примеру Норы и Кейт? – противостоять миру и кричать: «С сегодняшнего дня я буду сама себе хозяйкой»? Для понимания себя требуется нечто большее, чем просто самоутверждение.
Одним из лучших представителей философии «личностной самореализации» нашего времени был экзистенциалист Жан-Поль Сартр. Сартр утверждал, что человека определяют его собственные, изнутри рожденные желания. Он настаивал: если мы сумеем сбросить оковы чужих ожиданий и останемся верны своей природе, то наконец-то станем подлинными людьми. И если финалом этого якобы очищающего процесса станет то, что мы превратимся в изгоев общества, — что ж, пусть так. Стойко сохраняя верность самим себе, мы, по определению Сартра, заслужим право называться святыми.
Сартр даже написал книгу под названием «Святой Жене», повествующую о человеке, который, оставаясь верным этим «принципам», осмелился не просто быть, но и открыто хвастаться тем, что он вор и мужчина по вызову.
Сочинения Сартра изучались с большим интересом, как будто они действительно имели важное значение для поиска самореализации. Однако Сартр был нигилистом. Он не принимал никаких устоявшихся человеческих норм. И он не шутил. Его влияние на современное общество тоже не было шуткой. Мы видим влияние его философии на поведение бесчисленного количества молодых людей сегодня – многие из них едва достигли подросткового возраста – которые самоуверенно заявляют, что жизнь бессмысленна, и ведут себя, соответственно, с эгоцентричной самоотдачей.
Возникает вопрос: почему этим нигилистическим учениям уделяется такое серьезное внимание в учебных заведениях, в то время как существует огромный пласт проверенных временем знаний о подлинном, наполненном смыслом самопознании? Однако они практически игнорируются.
Я считаю, что гротескное искажение Сартром вечного поиска человека в конечном итоге докажет бесплодность его собственных доводов. Ведь его примеры «самореализовавшихся» людей с унылым однообразием демонстрируют проницательному уму, насколько огромна пропасть между банальным утверждением своего эго и истинной Реализацией Высшего Я. Между эго и нашим глубинным «Я» существует коренное различие; пробуждение к этому глубинному опыту и есть та самая цель, что сокрыта в изречении «Познай самого себя».
Величие всегда ассоциировалось с расширением сознания. А расширение сознания всегда, на протяжении долгой истории цивилизации, ассоциировалось с расцветом таких чувств, как сочувствие, эмпатия и любовь. Саморазвитие естественным образом включает в себя заботу о благополучии всех, не отделяя себя от других людей или не противопоставляя себя им. Насколько это отличается от учения Сартра, который выразился так: «Осознавать другого — значит осознавать то, чем ты сам не являешься».
Взгляните на великих учителей человечества — Будду, Кришну и Моисея, например, и, конечно же, наиболее известного на Западе, Иисуса Христа. В современных учебных заведениях их учениям уделяется крайне мало внимания. Откуда такое пренебрежение? Просто потому, что этих мудрецов теперь считают «устаревшими»? Неужели кто-то всерьез рассчитывает, что философия Сартра заменит собой мудрость, которую веками по крупицам, тяжелейшим трудом взращивали духовные гении человечества? Разве это увлечение мрачным философом и ему подобными — не просто очередная скоротечная мода?
Вероятное объяснение нынешнего внимания к этой и подобным ей модным философиям заключается в том, что они не призывают к серьезным действиям. Они отражают презрение интеллектуала к преданности делу и льстят его тенденции предпочитать заумные теории очевидным истинам. Любимое оружие интеллектуала — не честные рассуждения, а насмешка. Но насмешка — это оружие труса. Это бряцание саблей под защитой кажущейся безопасной крепости из непроверенных теорий. Однако сама эта крепость — лишь театральная декорация, разрисованная под настоящую. Достаточно малейшей искры ясного разума, чтобы она рухнула и сгорела дотла. Иисус и бесчисленное множество других великих мужчин и женщин на протяжении веков начинали и заканчивали свои послания предостережением от увязания в пустой теории; они призывали к действию — к прямому, личному переживанию тех истин, которые они провозглашали. Для интеллектуала (или, пожалуй, лучше назвать его псевдоинтеллектуалом, поскольку он использует свой ум совершенно бездумно) любой моральный принцип, который можно проверить на практике, кажется скучным и банальным. Куда более привлекательными для него остаются теории, которые способен понять лишь он сам да еще парочка таких же «избранных» натур.
Конечно, отсутствие духовных учений в учебном процессе обычно объясняют тем, что формальное образование направлено на передачу доказуемых фактов, а не навязывание студентам недоказанных догм отдельных конфессий. я согласен: это уже явный перебор, когда люди пытаются объявить универсальные истины собственностью какой-то одной конкретной религии. Ну к чему, например, называть смирение исключительно «христианским» смирением? Как будто христианское смирение в корне отличается от буддийского или индуистского. Однако, если отбросить религиозную оболочку смирения, мы обнаружим человеческую черту характера, ценность которой для всех нас в нашем стремлении к личностному совершенству можно проверить. Зачем оставлять её погребенной в Библии только потому, что Иисус ее одобрял?
Такие качества, как смирение, отнюдь не являются непроверенными сектантскими догмами. Не нужно большого жизненного опыта, чтобы понять, что гордость действительно «предшествует падению», как всегда говорила нам мудрость веков. И что подлинная скромность «работает» — то есть, притягивает то, чего люди действительно хотят в жизни: успех, поддержку окружающих и способность преодолевать трудности. Скромность, как и бесчисленное множество других добродетелей, — это практическое понятие. Почему бы не преподавать её в школе именно с этой точки зрения?
Существует множество других учений, рождённых из практического человеческого опыта, — открытий людей, которые своей жизнью показали, что нашли ключи к двери человеческого счастья. Их открытия не имеют ничего общего с религиозным сектантством. Зачем же лишать этих знаний подрастающее поколение?
Великие мужчины и женщины, будь то учёные, художники или лидеры любого рода, велики прежде всего как личности. Если бы это было не так, они никогда не смогли бы создать свои великие произведения. Достаточно ли тогда просто изучать их труды? Детям необходимо также предлагать изучение того, что именно делает людей великими. Таким образом, дети могут вдохновиться на собственное величие. Разве это не лучше, чем давать им, по сути, философское благословение на воровство и убийство? Ведь именно к этому мы и сводим дело, когда говорим им, вслед за Сартром, что все ценности относительны и что истина — это то, что они сами пожелают ею считать.