Оставив в стороне инстинкт выживания, который меньше всего касается отречения, давайте обсудим еще раз, как искренне отреченный должен поступать со вторым по значимости инстинктом, который для большинства людей имеет первостепенное значение ибо как тиски захватывает их сознание, - сексуальным желанием. Парамханса Йогананда называл его "величайшим заблуждением".
Что бы вы сделали, если бы вдруг обнаружили слона в своей спальне? Для многих отреченных это сродни тому, как почувствовать внезапное сексуальное желание, бушующее в их телах как буря.
Существуют два аспекта сексуального инстинкта. Первый — это чистая животная похоть. Второй — любовь, самоотверженная и бескорыстная. Очевидно, что любовь — для тех, кто ищет освобождения — лучший аспект. Любовь сама по себе духовно приемлема. Однако даже в человеческой любви есть какое-то личное участие, которое всегда ограничивается эго. Чем больше мыслей о сексе вы впускаете в свой ум, тем сильнее эго будет держать вас. И даже без секса, человеческая любовь сосредоточена на привязанности. А там, где есть привязанность, есть эго-зависимость. По правде говоря, это не любовь вообще.
Как-то я сказал великой святой индийской женщине (Ананде Мои Ма):
— Все мы (мои товарищи ученики в Америке и я) чувствуем большую любовь к вам.
Она ответила с благодарностью, но безлично:
— Не существует любви вне любви Бога.
А любовь Бога безлична навечно. Это значит, что, хотя Бог глубоко заботится о каждом из нас индивидуально, Он ничего не хочет от нас в ответ, и может ждать целую вечность, если необходимо, пока мы бескорыстно вернем Его любовь, и снова соединимся с Ним. Человеческая любовь личностна: она — для одного человека или для ограниченного числа людей. Она может быть до некоторой степени эгоистичной. Будучи основана на эмоциях, она ограничивается личными чувствами, и исключает из своего внимания потребности человечества в целом. Только божественная любовь абсолютно безлична, беспристрастна, жертвенна и заинтересована в благополучии других людей.
Секс обращается к эго и тем самым укрепляет его. Его связь с любовью ложна. Испанское выражение о человеческой любви звучит более правдиво: "Yo te quiero — я хочу тебя". Эта эго-аффирмация — еще одна причина, по которой путь отреченного легче для одиноких людей. Впрочем, искать более легкого пути вовсе не трусость! Для достижения божественной цели нужен каждый грамм своей собственной силы.
Женатому человеку трудно, если не сказать невозможно, чувствовать абсолютную безличную любовь к своему супругу. Всегда закрадывается мысль: "Он (или она) принадлежит мне!" Принимая любовь в ответ, он (она) считает: "Я—меня—мое!"
"Я люблю тебя! Ты любишь меня!" — разве это не тема бесчисленных популярных песен? Где в этой мысли покорение собственного эго? Чем больше личного влечения и привязанности выходит на сцену, тем труднее разорвать путы эго.