Калькутта
15 январь 1973 г.
Мой визит в Калькутту можно назвать сентиментальным путешествием. Для приезда сюда у меня не было особой цели, кроме того факта, что я провел здесь большую часть времени, когда был в Индии раньше. Это, пожалуй, самый грязный, шумный, самый убогий и, безусловно, один из самых переполненных городов в стране грязных, шумных, убогих и переполненных городов. Я всегда предупреждаю туристов, приезжающих в Индию, либо вообще избегать Калькутты, либо, по крайней мере, не начинать отсюда свое путешествие по Индии. Почему же я приехал? И какие чувства я испытываю к этому месту?
Но я еще не всё рассказал. Во всей Индии именно в Бенгалии ко мне больше всего относились как к чужаку. В то время как люди в других местах всегда стремились услышать послание Мастера через этот недостойный инструмент, жители Бенгалии всегда предпочитали просто смириться с недостойностью этого инструмента. (А что еще? Он же не бенгалец!)
В течение первого года моего пребывания в Индии я должен был в основном читать лекции от имени нашего общества. В Бенгалии я почти не добился успеха.
Однажды я обратился к одному из наших директоров, который, как оказалось, преподавал в Калькуттском университете, и спросил, может ли он организовать для меня лекцию. В ответ я сам прослушал лекцию о том, какой высокой квалификацией я должен обладать, прежде чем осмеливаться выступать перед образованными гражданами Бенгалии.
Наконец, кто-то из другого общества, не нашего, организовал для меня небольшую встречу в частном доме, и поскольку чьей-то матери или дяде понравилось то, что говорил этот милый молодой человек, для меня организовали еще одну лекцию в зале в трущобном районе Шьям Базар. Я достойно выступил и был приглашен еще раз выступить в Теософской ложе. И это, насколько я помню, было пределом моей публичной деятельности в этом штате.
Должен признать, что испытывал некоторое чувство личной обиды. Приехав на землю моего Гуру, и особенно в его родной штат, я считал всех своими. Я часто говорил людям: «Мой Гурудева был бенгальцем. Гуру — духовный отец; следовательно, я бенгалец!» Но хотя все с улыбкой одобряли это чувство, что-то — возможно, гордость, смешанная с комплексом неполноценности народа, долго находившегося в угнетении, — не давало им считать меня своим. В других частях Индии было иначе.
Возможно, здесь также имело место традиционализм. Как и большинство американцев, я не склонен делать что-либо просто потому, что так делалось всегда. Но бенгальцы, в особенности, настолько глубоко погружены в древние традиции, что никто даже не помышляет их оспаривать. В такой обстановке, боюсь, я часто оказывался в невыгодном положении.
И все же, правда в том, что я люблю Бенгалию. Я люблю бенгальцев. Я люблю этот огромный, грязный, шумный город. Несмотря на все их недостатки (а у кого их нет?), я нахожу в этих людях доброту, преданность, которая меня абсолютно вдохновляет. Возможно, что-то витает в воздухе. Я гулял по улицам Калькутты, толкаясь в толпе, но при этом впитывал радость, которая, казалось, поднималась из земли. Невероятно, но я ловлю себя на мысли, что если какой-либо город на земле и может называться моим городом, то это, несомненно, именно это невероятное место!
Я прибыл сюда вечером 10-го числа. Я написал старому другу, что приеду, и хотя у меня не было времени дождаться его ответа, я ожидал, что он встретит в аэропорту. Но его там не оказалось. Позже я узнал, что группа людей действительно приехала меня встретить, но опоздала на два часа. Произошла какая-то путаница, либо в моих инструкциях, либо в их понимании.
Я всегда старался следовать совету Мастера: «Что приходит само, пусть приходит». Принятие без осуждения — один из самых верных путей к спокойному сердцу. Поэтому, стоя в терминале аэропорта и ожидая, когда мой багаж прибудет вместе с багажом других пассажиров, я думал: «Неважно; Мастер всегда что-то устраивает. Если мои друзья не приехали, посмотрим, может быть, у него есть для меня что-то лучшее».
Уже через мгновение ко мне подошел кто-то и спросил: «Откуда вы?»
«Из Калифорнии».
«А как вас зовут?»
Когда я назвал имя, он сказал: «Увидев ваше лицо, я подумал, что это вы. Я давно хотел с вами познакомиться. Несколько недель назад наш общий друг, г-н Чакрапани Мишра, показал мне вашу фотографию».
«Г-н Мишра! Я сам хотел с ним связаться, но у меня нет его адреса».
«Сейчас он находится в Калькутте. Я сам только что приехал сюда, чтобы встретиться с ним. Могу отвезти вас прямо туда, где он остановился».
Как чудесны Божественные пути!
Г-н Мишра — мой друг, который несколько лет учился в Калифорнийском университете в Дэвисе. Недавно он вернулся в Индию, и я надеялся увидеть его во время этой поездки, но уже начинал сомневаться, что у меня будет такая возможность. И вот мой шанс посланный свыше! Я остановился в гостевом доме, где остановился он. Как оказалось, мне было бы очень трудно найти хоть какое-нибудь жилье в отеле. Кажется, на прошлой неделе в Калькутту съехались все туристы Индии.
На следующий день меня пригласили остановиться в доме моего старого собрата-ученика, Деби Мукерджи, который жил в ашраме Мастера в Лос-Анджелесе первые два-три года моего пребывания там. Сейчас он женат, и у него трое детей — прекрасная семья, и все они глубоко преданы Богу.
Мы с друзьями наконец-то собрались вместе. Особую радость доставила встреча с братом Мастера, Санандой-да.
И большую часть времени я провел, посещая места, куда мне часто приходилось ездить по работе в течение первого года моего пребывания в Индии. Вы можете сказать, что это не такое уж и сентиментальное путешествие! Но на самом деле это было именно так.
Одно из очарований Индии заключается в том, что человеческие отношения здесь значат больше, чем бизнес. Раньше, когда я был здесь, я завел много друзей в магазинах и других подобных местах. Тот факт, что я был их клиентом, был для них второстепенным. Они всегда угощали меня чаем, пока мы беседовали на духовные темы. На этот раз они приветствовали меня как старого и дорогого друга. Один из них вышел на пенсию несколько лет назад, поэтому настоял на том, чтобы меня привели к нему на чай. Все эти встречи значимы только для меня, поэтому я не буду вдаваться в подробности, скажу лишь, что они укрепили мое понимание некоторых подлинных добродетелей индийского характера.
Перед возвращением в Индию на этот раз я много слышал о том, как страна изменилась к худшему. И с тех пор, как мы приехали, бесчисленное количество людей — индийцев — с отвращением говорили о растущей коррупции и жадности. Несомненно, все сказанное было реальным. Но другие реалии остались неизменными. В индийском характере также присутствует большая доброта, чуткость, терпение и также качество природной мудрости — абсолютное отсутствие стеснительности. Индийцы совсем не стесняются, в отличие от людей в других частях мира, говорить о Боге и о потребности человека в Нем.
Даже в такси можно увидеть религиозные изображения, выставленные как бы между прочим. Я упомянул одному сикхскому таксисту в Дели, что люди на наших сатсангах любят песню Гуру Нанака «Хе Хари Сундара (О, прекрасный Бог!)».
«Конечно», — ответил он довольно просто. «Что это за жизнь, когда люди не получают вдохновения, воспевая Бога?»
Пара моих индийских друзей, вернувшись из поездки в Америку, выразили свое отвращение по поводу программ, идущих по радио. «В Индии, — говорили они мне, — утром можно включить радио и услышать программу бхаджанов (религиозных песен), затем рассуждения о Бхагавадгите, а потом беседу на духовные темы. В Америке же мы слышали только песни: "Я люблю тебя, ты любишь меня"».
Когда я навещал доктора С. Радхакришнана в 1961 году, он сказал мне: «Нацию знают по тем мужчинам и женщинам, которых она считает великими». Превосходное определение. Оно помещает страну не в статичные рамки нынешних условий, а более динамично, в контекст усилий, которые она предпринимает в настоящее время, и, следовательно, в контекст того, куда она движется. Рим был богат и могущественен в период своего упадка, но богатство и власть были его наследием из прошлого; упадок был его нынешней реальностью. Именно то, как люди видели мир — их искаженные идеалы, их эгоцентричные определения величия или их цинизм по отношению к самому существованию величия — определяло, куда на самом деле движется Рим. В свете определения доктора Радхакришнана, Индия — великая страна.
Критики, конечно, спросят: «Какой смысл говорить о духовности, пока продавец обманывает своих клиентов?» Очевидно, действия должны быть согласованы с идеалами. Очевидно также, что любая нация — это совокупность множества людей. Но, по моим наблюдениям, общее уважение к духовным ценностям здесь глубоко искреннее, а не просто пустые слова. Поэтому я считаю, что у Индии есть потенциал не только для того, чтобы выбраться из нынешнего морального и экономического кризиса, но и для того, чтобы в конечном итоге выйти на передовые позиции в мире.
Думаю, было бы полезно рассмотреть совершенно обычную человеческую ситуацию: молодой человек, которому посчастливилось работать официантом в ресторане. Его зарплата: всего шестьдесят рупий — меньше десяти долларов — в месяц. На эту зарплату он не может позволить себе снять комнату, поэтому вынужден спать на тротуаре. Конечно, бедность – это не всегда нужда. Сельские жители могут зарабатывать еще меньше. Но, по крайней мере, в деревнях бедный человек может сохранить хоть какое-то чувство собственного достоинства. Бедность в городах, напротив, ежедневно напоминает о ничтожности вашего положения. Если этот молодой человек когда-нибудь добьётся того, что сможет зарабатывать достаточно, чтобы снять уголок в маленькой комнате, он будет бояться потери дохода и возвращения на тротуар с таким ужасом, который среднестатистический, обеспеченный американец может лишь смутно себе представить. Для индийца же, увы, эта возможность слишком уж мрачно реальна.
А потом он, возможно, захочет жениться и завести семью. Более вероятно, что у него уже есть семья. Какую семейную жизнь он сможет построить в крошечной комнате, которую, вполне возможно, будет делить с одной или двумя другими семьями? Он знает, что другим доступны вещи получше. И в фильмах он видит героев, живущих в настоящей роскоши. Страх перед нищетой и разорением, с одной стороны, и желание иметь хотя бы минимально достойный уровень жизни, с другой, доводят его почти до отчаяния.
В миллионах подобных реальных историй кроется мерзость нынешней коррупции в Индии. Если многие богачи коррумпированы, то это потому, что цветок не может быть здоровым, если корни больны. Это прискорбно, но я слишком большой друг этих людей, чтобы назвать это непростительным. Тот факт, что они сами опечалены этим, стыдятся этого, на мой взгляд, является достаточным подтверждением того, что со временем они выберутся из этого. Не так давно в Индии были времена, когда человек был готов потерять все свое имущество, чем солгать. Индия выбита из равновесия давлением современного, конкурентного общества, но, как только она восстановит равновесие, я не сомневаюсь, что в национальном масштабе она будет следовать, а не просто с ностальгией вспоминать, истинам, которые являются её величайшим наследием.
До приезда сюда, как я уже говорил, многие предупреждали меня, что Индия изменилась к худшему, что я буду разочарован. Но я с благодарностью могу сказать, что эти предупреждения не оправдались. Индия изменилась, да. Но, возможно, изменился и я. Возможно, дело лишь в том, что теперь я лучше способен оценить её истинное величие, которое зачастую скрыто. Если оставить в стороне великих святых, которых Индия порождала в каждую эпоху, включая эту, я не думаю, что какая-либо страна на земле породила столько действительно великих мужчин и женщин в этом двадцатом веке — великих в обычном, мирском смысле — сколько это сделала Индия. Несмотря на обычную человеческую комедию — я думаю, что в некоторых случаях она здесь преувеличена — я обнаруживаю, что моя любовь и уважение к этим людям больше, чем когда-либо.
И объяснение простое. Ни одна другая страна на Земле в наше время не была вдохновлена столь высоким видением. Соответствует тот или иной человек этому видению или нет, само видение, по крайней мере, существует; большинство никогда не сомневается в нем.
Какое же видение руководит нашими западными странами? Материализм — еще не самое худшее. Бесчисленное количество наших самых уважаемых мыслителей утверждают, что жизнь совершенно бессмысленна! Люди, которыми больше всего восхищается рядовой житель Индии, велики прежде всего своим характером, чистотой своей жизни, простотой, смирением, справедливостью и мудростью.
Нет, я говорю это со всей искренностью, на которую способен: это великий народ, во многих отношениях, безусловно, величайший на земле.
В пятницу вечером я сел на поезд и проехал 300 миль на юг до Пури. Там я отдал дань уважения святыне Гуру моего Гуру, Свами Шри Юктешвара. На следующую ночь я вернулся в Калькутту.
Вчера (в воскресенье) я надеялся съездить в Дакшинешвар, в храм Кали, где в прошлом веке жил великий святой Шри Рамакришна. У меня не было возможности выбраться оттуда, но и это было организовано для меня кем-то, кто, похоже, проделал большую работу по планированию моей поездки. (Очень подозрительно!)
Я шел по улице Чоурингхи. Внезапно меня окликнул голос на французском. Не представляя, что кто-то обратится ко мне на этом языке, не зная, что я на нем говорю, я обернулся и ответил. Я предположил, что этот человек, должно быть, откуда-то меня знал. (Я его не узнал, но любой человек, находящийся на виду у публики, неизбежно встречает бесчисленное количество людей, которые его знают, а он сам совершенно не знает никого из них.) Позже он признался, что понятия не имел, кто я.
«Но, — сказал он, — от вас исходила такая аура спокойствия, что я почувствовал, что должен с вами поговорить». Его обращение ко мне на французском объяснялось тем простым фактом, что он был франко-канадцем и не говорил по-английски!
Он и его небольшая группа хотели увидеть что-нибудь из индийской духовной жизни во время своего однодневного визита в Калькутту. Они попросили моего совета. В итоге так получилось, что я сопровождал их в качестве гида в Дакшинешвар, и таким образом сам смог туда попасть.
В храме Кали произошёл интересный эпизод. Боюсь, это была моя вина. Поскольку было воскресенье, да ещё и особый праздничный день, там было столько людей, что я не заметил специальных мест, где люди должны оставлять обувь. На самом деле, многие на территории храма были в обуви, поэтому я, забыв обычай из моих предыдущих посещений, предположил, что обувь нужно снимать только перед входом в особые святилища. Мы, конечно же, сняли её перед входом в комнату Рамакришны. Однако в другом месте — вовсе не в святилище — кто-то начал кричать на нас, что мы оскверняем священную землю. Вызвали охрану храма. Собралась толпа.
«Вы - убирайтесь!» — кричал охранник на ломаном английском.
Я ответил на бенгали: «Послушай, брат, мы пришли сюда из преданности, а не со злым умыслом. Мы сняли обувь перед входом в комнату Рамакришны, но я не понял, что нужно было снять её и перед входом на территорию. Разве правильно проявлять гнев там, где есть любовь? Примите наши искренние извинения и успокойтесь».
Позже, снаружи, ко мне подошли люди с возмущенными криками: «Как же неправильно, что чиновники не оценили вашу преданность!» Я поблагодарил их за понимание, а затем продолжил осмотр. Через пятнадцать минут мы вернулись и обнаружили собравшуюся толпу. Раздавались крики:
«Что важнее — любовь или просто обычаи?»
«Да! Какое преступление — так плохо обращаться с верующими!»
«Мы, индусы, слишком замкнулись в своей религии!»
«Да! Да! Божественная любовь не знает межконфессиональных границ!»
Позже мы отправились в дом, где гостил известный бенгальский святой Моханананда Брахмачари. Я встречался с ним раньше и, честно говоря, надеялся увидеть его во время этого визита. Сделать это было непросто, так как сотни людей толпились вокруг него, чтобы получить его благословение, но кто-то схватил меня и не отпускал, толкаясь и крича, пока не открылся узкий проход. Пока я пробирался сквозь него, Мохананандаджи, выглядевший спокойным и похожим на Христа, сквозь шум сумел заметить, как он рад снова меня видеть. Меня тронуло, что он вообще меня помнит; наша последняя встреча произошла при несколько похожих обстоятельствах. И меня впечатлило его очевидное спокойствие посреди полного хаоса.
Йогода Матх, где я останавливался на несколько месяцев во время своих предыдущих визитов в Индию, оказался прямо по соседству с домом, где гостил Мохананандаджи. Я бы хотел зайти туда, но Деби Мукерджи убедил меня, что люди могут неправильно истолковать мои мотивы.
Мне кажется, пришло время вернуться в Нью-Дели.