Глава тринадцатая

После увольнения Свами Криянанда вернулся в дом своих родителей в Атертоне, Калифорния. Дни напролет он лежал на кровати, моля о смерти, о луче надежды или о внутреннем руководстве. С сердцем, онемевшим от горя, он снова и снова молился своему гуру о руководстве. Но руководства не было.

SRF было для него смыслом жизни. Он не мог представить себе другого пути. Единственная мысль, которая приходила ему в голову, — стать отшельником. Хотя он собирался посетить несколько монастырей, он не мог и не чувствовал внутреннего побуждения следовать иным путем, отличным от пути своего гуру.

Обращение SRF с ним глубоко пошатнуло его веру в себя и, в действительности, в любовь гуру к нему. Свамиджи знал, что единственной неизменной величиной в его жизни была любовь к Богу и Гуру. Теперь он чувствовал себя покинутым ими. Тара запретила ему когда-либо говорить от имени Йогананды, распространять его учение и служить ему хоть в малейшей степени — даже распространять его книги, что он также предлагал делать. Если бы он подчинился её указаниям, его жизнь лишилась бы всякого смысла.

И всё же благодать его гуру, хотя и скрытая, всё ещё была с ним. Позже Свамиджи писал: «В течение этого периода, который, безусловно, был самым мрачным в моей жизни, чувствуя себя покинутым Богом и людьми, я на каком-то глубоком уровне внутри себя испытывал тонкую радость, которая никогда меня не покидала».

Из этого смутного осознания внутренней радости слова Йогананды продолжали звучать в его голове: «Твоя работа — читать лекции и писать». Хотя ему не были даны конкретные ответы, вскоре перед ним неожиданно открылся путь.

В конце лета и осенью 1962 года Свамиджи продолжал жить со своими родителями. Однажды вечером его пригласили на званый ужин в дом соседей, семьи Уотсон Дефти. Криянанда, не проявляя интереса к общению, сначала отказался. Однако затем в голове у него продолжала стучать настойчивая мысль: «Иди!»

Среди гостей, присутствовавших в тот вечер, была индийская пара из Калькутты, доктор Харидас и госпожа Бина Чаудхури. При первой же встрече их привлекли простота, достоинство, доброта и интеллект Криянанды. Он начал разговаривать с ними на бенгальском языке. Они мгновенно почувствовали глубокую взаимную симпатию.

«Но где вы научились так бегло говорить по-бенгальски?» — спросили они. Свамиджи рассказал им о своей жизни в Индии и назвал свое монашеское имя.

«Криянанда!» — воскликнули они. — «Мы слышали записи чантов Йогананды в вашем исполнении. Какой у вас прекрасный голос! О, пожалуйста, вы должны приехать и спеть в нашем ашраме на мероприятии, которое состоится 7 октября. Это будет служба в память о Махатме Ганди». Доктор Чаудхури, как оказалось, был основателем и духовным руководителем уважаемой религиозной организации в Сан-Франциско, «Общества культурной интеграции».

«Мне очень жаль, — ответил Свамиджи, — но я не провожу публичных лекций».

«Но это не лекция. Мы всего лишь просим вас спеть. Пожалуйста, приходите!» — умоляли они.

Криянанда, всё ещё слыша гневные слова Тары и боясь рассердить своего гуру, сделав что-либо публичное, отказался. Однако доктор Чаудхури не принимал отказа. Он звонил Свамиджи снова и снова.

Позже он сказал Свамиджи: «Я чувствовал, что мне необходимо настаивать. В глубине души я был уверен, что тебе необходимо вернуться к деятельности, к которой тебя подготовил твой Гуру, и в этом Божественная воля».

Благодаря постоянным просьбам доктора Чаудхури, Криянанда наконец начал думать, что, возможно, это и есть то руководство, которое он искал. Он согласился спеть.

7 октября 1962 года на службе в память Ганди Свамиджи впервые после своего увольнения, случившегося в конце июля, вышел на сцену и исполнил бенгальский бхаджан «Гокула Чандра» («Луна Гокулы»). Публика была глубоко вдохновлена ​​песней, а также тем, как он её пел. Они тепло выразили свою признательность.

Впервые за более чем два месяца Криянанда снова почувствовал в сердце благословение своего гуру. Корабль его жизни начал поворачивать на предопределённый курс. В течение следующих нескольких лет Чаудхури стали для Свамиджи ангелами-хранителями, предлагая ему наставления и верную дружбу в то время, когда он в этом очень нуждался.

После службы в память Ганди два человека — один из Индийской студенческой лиги Калифорнийского университета в Дэвисе, а другой из унитарианской церкви Сан-Франциско — пригласили его прочитать лекции. Он снова отказался. И снова они настояли.

Свамиджи молился своему гуру о руководстве: «Мастер, может ли это быть твоей волей?» Всё еще сильно сомневаясь, он наконец согласился. Дважды, к своему изумлению, он почувствовал в сердце благословение своего гуру.

Сомнения в себе, порожденные осуждением SRF, все еще преследовали его; он задавался вопросом, действительно ли он может предложить что-то ценное. «Такой несчастный как я, — думал он, — что я могу предложить другим, кроме своей боли?» Однако, как это ни казалось ему невероятным, люди говорили ему, что больше всего от его лекций они чувствовали радость!

Большую часть своей взрослой жизни Криянанда был монахом, жил в монастыре. Оказавшись теперь совершенно один, Свамиджи впервые за много лет задумался о том, как обеспечить себя финансово. Теперь, когда его попросили проводить занятия, можно ли было оправдать их хотя бы как средство получения столь необходимого ему небольшого дохода?

Доктор Чаудхури попросил его читать лекции в своем ашраме, заявив: «Я действительно чувствую, что ваш Гуру хочет, чтобы вы занимались именно этой работой». На этот раз Криянанда не сопротивлялся. Этот хороший друг также убедил его провести серию занятий по Раджа-йоге в Американской академии исследований Азии в Сан-Франциско, с которой были связаны Чаудхури.

Желание стать отшельником продолжало тянуть Криянанду. Оказываясь от всех предложений, он провел шесть месяцев в католическом ретрите в Нью-Камальдоли, недалеко от Биг-Сур, Калифорния. Там он проводил исследования для книги, которую решил написать еще в Индии, «Кризис современной мысли», чтобы показать основополагающие заблуждения материалистической философии современности. Осенью 1963 года доктор Чаудхури организовал для него трехмесячное уединение в гостевом доме друзей в Седоне, Аризона, где он продолжил работу над этой книгой.

По окончании уединения Свамиджи вернулся в дом своих родителей на рождественские каникулы. Затем он планировал отправиться в Мексику, чтобы найти место для тихого уединения, где он мог бы медитировать и продолжить свою работу над «Кризисом». Однако у Бога на него были другие планы.

Вскоре после Рождества Криянанда получил шокирующую новость о том, что доктор Чаудхури, его дорогой друг и сторонник, внезапно потерял сознание от сердечного приступа во время воскресной службы. Зная, что заменить доктора Чаудхури некому, Свамиджи отказался от своих планов и позвонил госпоже Чаудхури, предложив свою помощь.

«Хотите, чтобы я заменил Харидаса на занятиях и службах, пока он не выздоровеет?» — спросил он.

«О, слава Богу!» — воскликнула она. «Я боялась спросить вас, зная, как сильно вы хотели уехать. Но… вы действительно считаете, что сможете?»

В январе 1964 года Криянанда вступил на новое направление своего жизненный путь. В его сердце росло убеждение, что Йогананда все-таки хочет, чтобы он осуществлял служение, читая лекции и занимаясь писательской деятельностью. Он переехал в ашрам, где прожил год, проводя еженедельные воскресные службы и занятия в середине недели. Взамен он получал жилье и питание в ашраме, а также процент от пожертвований за свои лекции. Остаток недели он мог посвятить продолжению исследований для своей книги в публичной библиотеке Сан-Франциско. Так прошла большая часть года.

В 1964 году перед ним открылась еще одна неожиданная перспектива, показавшая ему новый способ распространения учения Йогананды — через музыку. Летом того года Свамиджи провел неделю в отпуске в национальном парке Йосемити в Калифорнии. В последний день своего отпуска он заметил двух молодых людей, сидящих на перилах моста, поющих и играющих на гитаре.

В юности Криянанду часто уговаривали профессионально заняться пением. В колледже он брал уроки вокала, и его преподаватель пения всячески его к этому подталкивала. Ей тогда было семьдесят пять лет, и однажды она сказала ему: «Я живу только ради одного, увидеть, как ты станешь великим певцом!» В тот день в Йосемити, почувствовав желание спеть, Свамиджи спросил молодых людей, хотят ли они, чтобы он спел для них.

«Конечно!» — ответили они. (Им было довольно трудно даже попасть в ноты!) Единственная песня, которая пришла ему на ум, помимо чантов или западной классической музыки, была старая американская классика — «Swing Low, Sweet Chariot». Он спел её. Молодые люди были в восторге.

«Не могли бы вы спеть на вечеринке, которая у нас сегодня вечером?» — умоляли они его. «Там будет лишь несколько друзей».

Он согласился. На вечеринке он снова спел, ну, что же еще? Ту же самую песню из своего весьма ограниченного репертуара, «Swing Low, Sweet Chariot»! Всем так понравилось, что они умоляли его спеть еще. Однако он решил, что безопаснее всего просто отказаться. (В конце концов, какие еще песни он знал? Он мог вспомнить только одну со студенческих лет: «Roll Out the Barrel». Теперь уже не его стиль!)

На следующий день по дороге домой ему пришла в голову мысль: «Как было бы замечательно распространять учение через песни!» Увы, что же петь? Очень немногие популярные песни имеют по-настоящему осмысленные тексты.

Внезапно ему в голову пришла идея: «Интересно, смогу ли я написать свои собственные песни, выражающие истины, которым учил мой Гуру?» В одно мгновение прекрасная мелодия, вместе с текстом, «в полном обличье» возникла в его голове без усилий.

Благодаря урокам фортепиано, которые он брал в детстве, он знал нотную грамоту. Остановившись у киоска с молочными коктейлями, он записал эту песню на бумажной салфетке. По возвращении в Сан-Франциско Свамиджи научился играть на гитаре по самоучителю. Песни стали приходить к нему сами собой, каждая со значимым посланием и возвышающей мелодией.

Вскоре он начал исполнять одну или две из них на воскресных службах в ашраме, таким образом усиливая своё послание. Вскоре посыпались приглашения на концерты. Он назвал свою музыку «Философия в песне», потому что она передавала духовную философию «безболезненно», так, что каждый мог её понять.

В 1965 году он записал первый из своих многочисленных альбомов. Он назвал его «Скажи жизни Да!». С тех пор Криянанда написал более 400 музыкальных произведений, которые принесли радость и вдохновение многим тысячам людей. Новые ученики часто говорят, что именно его музыка впервые привела их на путь Йогананды.

Вот текст одной из первых написанных им песен. Она называется «Что такое любовь?»

После того как доктор Чаудхури оправился от сердечного приступа, он попросил Свамиджи продолжить делить с ним кафедру и преподавательскую нагрузку. Свамиджи согласился и в течение нескольких лет после этого проводил воскресные службы раз в две недели, а также некоторые занятия в середине недели.

Доктор Чаудхури знал, что Криянанда позировал для поз йоги в журналах SRF. Он призвал его начать преподавать хатха-йогу наряду с раджа-йогой и медитацией.

Йогананда часто просил Свамиджи, как я писал ранее, демонстрировать позы своим гостям. Его молодой ученик, по сути, стал известен как «эксперт» в них. Хотя его гуру никогда не учил его этим позам, казалось, что Мастер передал ему определенное понимание этого предмета. Свамиджи позже писал, что чувствовал руководство своего гуру в своем понимании поз. Система, полученная им, со временем стала широко известна как «Ананда-йога». Это одна из основных ветвей хатха-йоги, преподаваемых в Америке.

Вскоре Криянанда начал активно преподавать хатха-йогу и раджа-йогу в районе залива Сан-Франциско. Его занятия пользовались популярностью с самого начала. Вскоре он обучал в среднем 300 студентов в неделю в различных местах Северной Калифорнии.

Он также начал публиковать книги, первой из которых была небольшая книга афоризмов под названием «Твоя — Вселенная!». Затем он опубликовал «Йога-позы для осознанности»; а потом была небольшая книга, написанная им несколькими годами ранее, о древней книге пророчеств, о которой он узнал в Индии, под названием «Книга Бхригу». Он снова начал чувствовать прилив энергии и вдохновения, служа своему гуру.

Его отстранение от организационного участия в SRF оказалось отнюдь не трагедией, как казалось на первый взгляд. Это было скорее освобождение, позволившее ему заниматься творческой деятельностью в соответствии с указаниями своего гуру. Благодаря внутреннему руководству Йогананды и поддержке искренних друзей, Криянанда выбрал новый жизненный путь, позволивший ему продолжать служить своему гуру посредством преподавания, писательства и музыки.

Он начал вновь обретать уверенность во внутреннем руководстве своего гуру. Постепенно, на доходы от своих занятий и книг, он начал развивать зарождающуюся духовную работу. Теперь его мысли начали возвращаться к «великой работе», о которой Йогананда неоднократно говорил ему. Хотя Свамиджи понимал, что трудности будут велики, он все еще стремился осуществить видение Мастера о колониях мирового братства. Он знал, что это часть поручения, данного ему Йоганандой. Он снова поклялся, что с Божьей помощью и милостью Гуру он создаст такое сообщество. Он назовет его Ананда.