шри бхагаван увача
анашритах кармапхалам карйам карма кароти йах
са самнйаси ча йоги ча на нирагнир на чакрийах
«Он не является ни ушедшим от мира санньясином, ни бездействующим (акрия) йогом, не исполняющим своих обязанностей (карьи) и не совершающим духовных действий (кармы). Он не тот санньясин-нирагни, который живёт без огня отрешённости, испепеляющего священным пламенем все личные желания, похоти, предпочтения и неприязни, сожаления и удовольствия. И он не является йогом-нирагни, не имеющим внутри жертвенного огня — сияющей медитативной мудрости, которая сжигает желания истинного йога и соединяет огонёк его концентрации с божественным Пламенем
В этом и ещё в нескольких стихах Гиты слово «санньяса» используется как в своём буквальном значении — «отказ, отречение», так и в смысле «образ жизни покинувшего мир монаха». Чтобы не потерять Сознание Бога, санньясин в своей активности делает упор на внешних условиях непривязанности и отсутствия желаний, тогда как йог сосредоточивается на внутреннем восприятии Бога в медитации и экстазе и старается привнести это сознание в повседневную деятельность. Если человек, преследуя возвышенную цель, совершает духовные действия, думая только о Боге, его можно назвать «санньясином». Тот искатель истины, который сосредоточен преимущественно на медитативном поиске Бога, является йогом. Но сочетающий оба подхода — работающий для Бога с мыслями о Нём и ищущий Его в медитации — является и санньясином, и йогом, который вскоре познает Всевышнего.
Созданный по образу и подобию Бога человек пришёл на Землю, чтобы сознательно исполнять свою роль в поставленной по сценарию Господа космической драме судьбы. Жизнь — представление, задуманное не людьми. Если человек чрезмерно увлечётся сложным спектаклем, идущим на подмостках Вселенной, то своей эмоциональностью он нарушит божественный замысел, из-за чего неизбежно будет страдать.
Действовать, руководствуясь личными интересами, — значит потерять из виду космический план Бога, предусматривающий быстрое спасение человека, и препятствовать его осуществлению. Материалист, намеревающийся осуществить эгоистичные желания (санкальпу), остаётся в цикле рождений-смертей. Амбиции не покидают эгоиста даже после возникновения проблем и прихода разочарований. Будучи привязанным к малой семье, исключив из сферы своей любви остальной мир, он демонстрирует непонимание урока, преподанного Богом, который наделил нас привязанностью к родственникам, дабы показать, что всех людей можно любить как братьев. Эгоист, считая исполнителем своих действий себя самого, отстраняется от Божественности. Фактически он противопоставляет себя закону Вселенной, так как направляет свои слабые силы против Истины. В отличие от него, истинно верующий считает «деятелем» Господа, ибо для него «есть только Бог».
Этот стих Гиты осуждает леность, которую часто путают с отсутствием желаний. Безделье свидетельствует об отождествлении человека с низшим качеством эго — тамасом (инертностью). Лентяй хуже того, кто занят порождённой эго деятельностью. Апатичный индивид, отвернувшийся и от Бога, и от материальных дел, деградирует физически, психически и духовно. Человек, работающий из корысти, по крайней мере, развивает свой ум и/или тело; он занимает более высокое положение, чем тот, кто отлынивает от исполнения обязанностей.
Таким образом, в данном стихе даётся чёткое определение пути йоги и отрешённости: это не уход от мира, а жизнь, наполненная бескорыстным служением и духовными поступками, совершаемыми без личных привязанностей.
В этом стихе использовано слово «карья», которое указывает на любые обязанности внешнего порядка. Например, некоторые физические действия совершаются под влиянием инстинкта самосохранения, которым Бог и Природа наделили каждое существо. Человек, исполняющий свои телесные обязанности из личного интереса («желая плодов»), остаётся привязанным к колесу перевоплощений, то есть к сфере действия закона кармы. Освободиться он сможет только тогда, когда будет совершать все свои действия лишь для Бога, являющегося единственным «деятелем».
Разного рода обязанности, соответствующие уровню развития и кармическому положению индивида, налагаются на людей с целью освобождения их от пороков и заблуждений — дабы каждый человек, являющийся отражением образа Духа, мог проявить блистательное величие души и восстановить своё утраченное совершенство.
Тот, кто исполняет ниспосланные Богом обязанности без эгоистичного желания наслаждаться плодами своих дел, является отрешённым санньясином. Но человек, который отказывается от исполнения долга просто потому, что желает получить от такого отказа выгоду, не санньясин.
Даже похвальные поступки (например, благотворительность и иная гуманитарная работа), мотивированные (сознательно или подсознательно) чем-либо иным, чем стремлением порадовать Бога, считаются действиями, совершаемыми с желанием наслаждаться их плодами. Какой бы благородной ни была деятельность, она не относится к разряду высшего долга, если вытекающие из неё кармические последствия отвращают человека от Высшей Цели.
Ударение делается не столько на отречении от мира, сколько на отказе от эгоистичных интересов. Такая отрешённость одухотворяет человеческую жизнь и не связана с увиливанием от исполнения долга.
Каждому человеку надо уяснить, какие действия будут гармонично развивать его материальную жизнь, тело, ум и, прежде всего, качества сердца и души. Хороша любая добросовестная работа, которая чему-то учит и предоставляет возможности для самораскрытия.
Возникает вопрос: как узнать, чего именно хочет от нас Бог? Духовная традиция утверждает, что начинающему йогу следует обратиться за советом к гуру. Познавший Бога духовный учитель может определить уровень эволюционного развития ученика и объяснить ему его обязанности. Если же гуру, по личным соображениям или из уважения к божественной тайне феноменального мира, не склонен дать конкретный совет, то ученик после глубокой медитации должен молиться: «Господь, я буду думать, я буду желать, я буду действовать, но ориентируй мои мысли, желания и поступки в верном направлении». Этот метод и полученное от гуру внутреннее благословение способствуют развитию проницательности души ученика и его личной настроенности на Бога.
По мере продвижения по пути медитации приверженец йоги с помощью пробуждённой интуиции получает руководящие указания Бога. Конечно, при определении своих обязанностей человек должен руководствоваться здравым смыслом, принимая в расчёт как условия своей собственной жизни, так и жизненные обстоятельства тех, кто от него зависит. Дела, не инициированные проницательностью, становятся проклятием. Они подобны зашоренным лошадям, которые мчат наобум, подстёгиваемые невежественным эго: его прихотями, привычками и предубеждениями.
Долг каждого — искать Бога, одновременно помогая другим. Независимо от происхождения, окружения и эволюционного статуса высшим и первейшим долгом всякого человека является воссоединение своего индивидуального сознания с Богом.
В этом стихе слово «карма» употребляется в одном из своих специфических значений, указывающем на медитативную деятельность: использование техник йоги для последовательного отвлечения внимания от объективного мира и сосредоточения на внутреннем существе, которое обладает способностью воссоединиться с Богом.
Ученик, чьё эго всё ещё сильно, привязывается к плодам своих действий и не обретает спасения. Если основной целью глубокой медитации (которой следует заниматься исключительно ради Богореализации) является желание развить паранормальные силы или прославиться в качестве великого йога, можно обрести толпу последователей, однако таким путём нельзя вернуться к Господу.
Лжейогом является и бездельник, лениво и рассеянно почитывающий философские тексты, сидя под деревом, или услаждающий свои чувства созерцанием красот природы. «Религиозные» оборванцы, тысячами слоняющиеся по улицам таких священных городов, как Бенарес, тоже не имеют с йогой ничего общего. Отказ от исполнения обязанностей приводит не к святости, а к никчёмности; он нисколько не помогает избавиться от эротических мыслей и сексуальных желаний, от гнева и других агрессивных склонностей, скрытых в подсознании.
Истинный йог — тот, кто занимается глубокой медитацией и использует техники йоги для единения со Всевышним. Его поступки и медитативные усилия являются правильными действиями, совершаемыми из чувства долга перед Богом.
Желание найти Бога не рассматривается как стремление получить плоды действий. Настоящий адепт йоги обретает Господа как Плод своих деяний, однако, поскольку усилия, направленные на воссоединение со Всевышним, приводят к освобождению, то такие действия не являются порабощающими (хотя Плод, конечно же, желанный).
Искатель духовности, посвятивший себя исключительно медитативному поиску Бога и тем самым устранившийся от остальной деятельности, — истинный санньясин; он отошёл от дел не из-за лени, а под влиянием божественного вдохновения. И он же является йогом, поскольку настойчиво работает над достижением экстаза и установлением контакта с душой. Тем не менее, пока йог не продвинулся в экстатическом богообщении достаточно далеко, он не в силах заниматься медитацией круглосуточно. Поэтому на ранних этапах занятий йогой ученик ещё и регулярно участвует в бескорыстной деятельности.
«Йогом» называют как неофита, лишь стремящегося к общению с Богом, так и адепта, уже достигшего божественного блаженства. Йог может быть монахом или вести жизнь домохозяина, отрешённого внутренне. Но только вполне освобождённый йог, обретший нерушимое Боговедение (идеальным примером такого йога был Йогаватар Лахири Махасая), может, будучи хорошим семьянином, оставаться непривязанным к мирской жизни. Противостоять иллюзорному воздействию материального окружения способен только ум, прочно укоренившийся в Божественности. Если йог ещё не познал Бога, трудно ожидать, что на его духовном продвижении не скажутся мирские эманации супружеских отношений; такие ожидания были бы безосновательными и противоречили бы реальной жизни. Но и монаху не избежать встречи со своей Немезидой (богиней возмездия). Хотя он и удалился от многих внешних соблазнов, обет безбрачия и уход от мира сами по себе ещё не означают победы над внутренними материалистичными стремлениями и склонностями. Можно спрятаться от соблазнительных объектов, но очень трудно избавиться от навязчивых желаний, постоянно пытающихся поймать человека в свои сети.
Йог, вкусивший в медитации сладость общения с Господом, всем сердцем чувствует, что Бог несравненно привлекательнее любых мирских объектов. Несопоставимость материального и духовного автоматически делает человека отрешённым. Таким образом, путь йоги превосходит путь отречения, ибо медитативные усилия и искренняя устремлённость к Богу, рождающаяся даже от мимолетного прикосновения к Всевышнему, намного важнее любых попыток развить отрешённость. Йог, который благодаря медитации становится абсолютно отрешённым, всецело занят поиском общения с Богом и не имеет никаких материальных привязанностей.
Монах, принявший обет санньясы, то есть получивший посвящение от свами, способного проследить свою преемственность вплоть до учителя всех свами — Свами Шанкары, и являющегося йогом, направившим свои духовные усилия на воссоединение с Богом, является йогом-свами. Он достоин большего уважения, чем обыкновенные свами, облачённые в одежду цвета охры, но недостаточно отрешённые и толком не медитирующие.
Йог-свами — более возвышенное существо, чем йог-послушник. Истинный йог-свами настолько поглощён любовью к Богу, что не боится принять безусловный обет безбрачия, отречения и строгого обуздания чувств и эго — обет, который мирским умам кажется непосильным. Восхваляя чистосердечную отрешённость, Иисус обратился к ученикам со словами: «И всякий, кто оставит домы, или братьев, или сестёр, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли, ради имени Моего, получит во сто крат и наследует жизнь вечную» (Мф 19:29).
Для меня решение стать полностью отрешённым монахом ордена Свами было единственно возможным ответом на моё пылкое желание всецело, без компромиссных мирских связей, посвятить свою жизнь Богу; любой другой образ жизни я воспринял бы как оскорбление, нанесённое Господу, отодвигаемому на второй план. Когда я поведал об этом решительном намерении своему духовному учителю, Свами Шри Юктешвару, он предупредил меня: «Помни, что того, кто отказался от обычных мирских обязанностей, может оправдать только принятие на себя ответственности за намного большую семью». Как монах я безвозвратно отдал свою жизнь служению Богу, духовному пробуждению человеческих сердец и подготовке их к принятию послания Всевышнего. Для тех, кто привержен пути, которому я следовал, и тоже чувствует внутренний призыв к отрешённой жизни, всецело посвящённой поиску Бога и служению Ему посредством йогических идеалов медитации и исполненной сознания долга деятельности, — для них я основал монашеский орден «Братства Самореализации»/«Индийского общества Йогода Сатсанга» как ветвь ордена санньясинов Шанкары, в который я был посвящён своим духовным учителем. Та организационная работа, которую Господь и мои Гуру и Парамгуру начали через меня, осуществляется не наёмными служащими, а теми, кто посвятил свою жизнь высшей цели — отрешённости и любви к Богу.
Ученика, подвизающегося на ниве духовности в миру или в ашраме, Бхагавадгита призывает сделать своё сердце божественной обителью, уединившись в которой можно развить свойственные монаху бесстрастие и непривязанность, погрузиться, подобно йогу, в медитативное блаженство Божественного Присутствия, а затем постараться бескорыстно разделить это Присутствие с другими ищущими душами.
Все действия (и карья, и карма) йога-санньясина должны выполняться с любовью к Богу, с желанием порадовать Его. Ученик, исполняющий свои обязанности небрежно, как попало, и безразличный к медитации, не может удовлетворить Господа и обрести освобождение. Любая деятельность (физическая, психическая или духовная), совершаемая ради единения с Божественностью, не является «эгоистичной». Наоборот, она совершенна — в том смысле, что соответствует божественному замыслу. Бог желает явить Себя Своим детям, которые успешно прошли через «отборочный тест» испытания вселенской иллюзией (майей).
Сильнее всех любит Бога тот, кто живёт праведно. Согласно закону настоящей любви (хорошо сформулированному в грубоватой пословице «Если любишь меня, люби мою собаку»), любящий Бога йог-санньясин любит делать то, чего от него хочет Господь; он медитирует и выполняет свои обязанности радостно, без эгоистичных желаний — единственно чтобы порадовать Возлюбленного. Воистину, он является идеальным йогом и санньясином.